Книга Девушка из номера 11, страница 132 – Рут Уэйр

Я оставила его на «Авроре» – тогда было ни до чего, я спасала свою жизнь. А теперь он возник в «Олд Мэнор». Как, откуда?

Ответ напрашивался: книгу здесь оставила Кэрри. Когда-то она упомянула, что «Винни-Пух» – ее любимое произведение. В детстве мама даже дала ей прозвище Тигра, заметив: «Ты, как Тигра, – сколько ни падаешь, всегда вскакиваешь». Наверное, именно детские воспоминания и заставили Кэрри при побеге забрать «Винни-Пуха» с «Авроры», где мы обе едва не погибли.

Десять лет она таскала с собой детскую книжку по всей Европе. Возможно, считала ее связующей нитью между нами? Или напоминанием о своих «подвигах»? Кто его знает… Так или иначе, «Винни-Пух» явно многое значил и для Кэрри: ведь она не расставалась с ним, переезжая из города в город, сбрасывая слоями старую кожу. И наконец оставила здесь, в роскошном английском отеле. Интересно почему?

Я взяла книгу и медленно ее пролистала. На титульном листе ничего, между страниц тоже. Уже собиралась положить «Винни» обратно, когда меня осенило. Я сняла суперобложку и – бинго! – под ней обнаружила написанное шариковой ручкой короткое сообщение.

Милый Пух, спасибо за все! На этот раз я точно прощаюсь.

С любовью,

Тигра

Да, все верно. Она ушла, ушла навсегда. Опустилась на самое дно, как и раньше, и снова от него оттолкнулась.

Я долго нежилась в ванне, тщательно смывая с себя малейшие следы пребывания в камере. Затем оделась в чистое и, ощутив непреодолимую потребность сделать глоток свежего воздуха, накинула плащ, взяла ключ от номера и вышла на улицу.

Спускаясь по лестнице, слышала звуки дождя, бьющие по переплетам окон. Когда пересекала фойе, из своего закутка появился Кавендиш и протянул мне длинный темно-зеленый зонт с изогнутой деревянной ручкой.

— Зонтик, мадам?

— Ничего, не промокну, – улыбнулась я, указывая на плащ с капюшоном, – но все равно спасибо.

Далеко уходить не стала – прогулялась по саду, еще более прекрасному под дождем. Хрустальные капли висели на паутине, натянутой между кустами тисовой изгороди, по голым стеблям отцветших еще в августе растений ползли струйки воды, а на темно-зеленых листьях падуба собрались маленькие лужицы. Побродила бы и подольше, однако дождь не собирался утихать – наоборот, застучал по капюшону с новой силой. Подышав с четверть часа, я вернулась по мокрой площадке для крокета, миновала сад камней, срезала путь через обрамленную кустами аллейку и столкнулась лицом к лицу с человеком, которого меньше всего желала сейчас видеть: с Питером Лидманном.

Хотя наручников на нем не было, судя по всему, направлялся он в полицейский участок. Только не добровольно, а в сопровождении двух незнакомых мне полисменов – один справа, другой слева. Впереди шел человек в штатском – вероятно, адвокат, а позади, возвышаясь даже над долговязым Питером, держался телохранитель Маркуса, Хайнрих. Его серые глаза, и без того холодные, сейчас казались ледяными.

Я застыла на месте, не зная, что сказать. «Сожалею по поводу смерти вашего отца… Кстати, это вы его убили?» В голове всплыло предупреждение Диккерса. Видимо, мне запрещено общаться с Питером?

Сообразив, что перегораживаю дорогу, я сделала шаг в сторону и пробормотала извинения. Питер меня будто не узнал – не моргнув глазом, молча двинулся дальше, уставившись прямо перед собой. Зато Хайнрих, приближаясь, повернул голову в мою сторону и уперся мне в лицо тяжелым взглядом – даже холодок по спине пробежал.