Книга Рядом с солью, страница 201 – Кэтрин Ваз

Мэри наслаждалась этим часом, притворяясь, что она единственная бодрствует на много миль вокруг. Она пошла на кухню за кофе темной обжарки. Можно доесть остатки вчерашнего пасхального завтрака. Какой же это был завтрак: Кэтрин вышла из спальни с широко распахнутыми глазами, узнав, что у ее мамы есть папа, и это не Уорд. Ее португальская бабушка была красавицей, как кинозвезда, и прекрасным иллюстратором, но вряд ли она могла умчаться в зону военных действий, чтобы заняться дикой любовью —!! – с солдатом.

Мэри принесла свой кофе к чертежной доске, где начала историю о плывущих на лодке пингвине, тигре, свинье и гиене, которая постоянно хихикает. Тигр вечно плачет. Они потерялись в море. Мэри провела мокрой кистью по баночке с канареечно-желтой краской и замерла, сияя от такого удовлетворения, что ей захотелось замереть и немного растянуть момент.

Она почувствовала рокот и проигнорировала его. Земля под Сан-Франциско была капризной. Как настоящая калифорнийка, Мэри не обращала на это внимания.

Но затем многоквартирный дом качнулся, и ее родные выпрыгнули из своих кроватей. Кэтрин вскрикнула, когда треснула стена и с полок посыпались книги.

Марселла закричала: «Бежим!» Она выросла в этой квартире на высоком этаже, но боялась землетрясений. Эдвард повел Мэри вниз по лестнице, все перепрыгивали через две ступеньки за раз, их соседи с нижних этажей выбежали первыми. Земля перестала трястись, когда они вышли на улицу, но дома рушились, и вдалеке распространялись пожары – снова огонь, как всегда. Эдвард сказал:

— Подождите здесь, все вы, – и бросился обратно.

Мэри закричала:

— Нет! Милый, вернись! – И когда он не вернулся, она побежала за ним, повторяя только: – Кэт, Марси, оставайтесь на месте. Отойдите от стен. Оставайтесь на открытом пространстве.

Кэтрин Майлз Уэбб и ее мама, Марселла Мур Уэбб, наблюдали, как из окна на верхнем этаже вылетают предметы: бабушкины книги, парящие с распростертыми крыльями. Фиолетовый цветок в рамке от какой-то поэтессы из Амхерста, подаренный папой Уордом бабушке Мэри много веков назад. Улица выгнулась, вспыхнуло еще больше пожаров, рушились дома. Кэтрин закричала:

— Я должна их спасти, – и приготовилась бежать в их трескающийся многоквартирный дом – с него падали горгульи, – но ее мать схватила ее и сказала, что она не может рисковать потерять их всех.

Из окна вниз спускалась бабушкина скатерть. Марселла указала, мельком увидев папу – того, кто ее воспитал, ее самого верного отца, – бабушка Мэри пыталась оттащить его. Их здание рухнуло на одну сторону, как будто на колени. Марселла закричала:

— Выходите, сейчас же! Папа! Мама!

Ее отец помчался наверх, чтобы спасти дело всей жизни Мэри. Кэтрин подняла скатерть – такую огромную, что она казалась саваном для сгорающих домов, для всего вокруг, объятого пламенем, для Центрального театра и для пылающего города, который она любила, – и ей захотелось крикнуть, что книги можно найти в другом месте, что скатерть уникальна, но и ее родители тоже. Идите к нам, спасайтесь, поторопитесь, погибнуть в огне – худшая из всех судеб.

Колибри попадает в поле зрения за твоим окном.

Птица стрелой скользит прочь… & это не обман зрения: это изумрудный штрих, который остается на какое-то время, даже после того, как птица улетела.