Онлайн книга «Рядом с солью»
|
Джон использовал дымарь, чтобы выгнать пчел из рам: он складывал куски сот на поддоны для сбора капелек меда. Он устанавливал разделители – проволочную сетку, через которую могли пролезать трутни, но которая изолировала матку. Если он перемещал улей, пчелы, возвращавшиеся с нектаром, зависали на пустом месте, что он находил необъяснимо трогательным. Он разливал мед в банки, которые продавались по восемь с половиной центов за дюжину, и предложил добавить в линейку персиковый вкус, который продавался на удивление хорошо на железнодорожном маршруте с остановками в Рино и Сакраменто. Он узнал, что Эдит Уэллс раньше была замужем за мормоном-многоженцем, который умер в долговой тюрьме, а ее дом заложен банку. Этот мужчина подарил ей семь выкидышей, одну мертворожденную девочку и сына-подростка по имени Чарли, который однажды достал винтовку и приказал Джону убираться. Ни одному иностранцу не достанется закладная на дом, и вообще: то, что задумал Джон, отвратительно. Эдит, казалось, была так же безразлична к этой потере, как и к их обетам, и они с радостью развелись. Джон принял предложение поработать в школе для глухих в Солт-Лейк-Сити, где стал снова учить детей выходить из тишины. Он устроился в общежитии для мужчин. Он больше не исповедовал никакой религии, но иногда смотрел на фиолетовые и коричневые горы и благодарил Бога. Джон стал терпимым в отношениях с парикмахерами, лавочниками, фермерами и леди, которая приносила яйца в пансион, – это был его способ признать ежедневные требования приличия. Как любить мир, когда люди так энергично пытаются его разрушить? Он помнил совет матери слушать всепроникающую песню: «Поднимись, поднимись над плачущими телами на земле, засеянной солью. Утешься. Соль гасит огонь, она – вкус, и если она вызывает жажду, благослови ее за то, что она ведет тебя к прохладным водам. Взлети туда, где легкость дарит ощущение единения, которого ты ищешь, назови это миром, назови это царством любви, даже если ты живешь там один». * * * На девятом году своего исхода, прожив несколько лет в Юте, Джон вернулся в съемную комнату после дня без заметных побед на уроках и прислонился к двери с облупившейся краской. Его ждала записка, кремовый конверт с черными буквами, и он отступил, как будто тот сейчас взорвется. Он узнал почерк по его виньеткам, по его сходству с безупречной вышивкой и шитьем по-гимарайнски. Джон наклонился, поднял то, что его ждало, и выпрямился. Ему было тридцать шесть, на три года больше срока, отведенного Христу на земле, и он немного подержал письмо, прежде чем сломать печать. Все тайное становится явным 1865–1874 Марселла Августина Фрейташ Мур росла здоровой и зеленоглазой, с очаровательным вдовьим пиком на лбу. Помимо мамы и папы, ее обожал персонал кофейни «Тадич» на Клэй-стрит, где официанты подносили ей чашки мокко с закрученным пенным сердечком. Она обожала каменных львов, ракушки, бонсаи и далекий взгляд мамы. Она пела плюшевой свинке, которую купил для нее папа. Существо под названием лягушка-помидор из городского аквариума было ее заветным союзником: прижималось к стеклу, чтобы поприветствовать ее. Она любила ревущих жирных морских львов возле Клифф-хауса. Мама шутила, что их штопорообразное движение в воде было воплощением боли, что пронзала ее череп, когда Марселла была младенцем и страдала от коликов. |