Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 74 – Пер Якобсен

Но теперь его цель известна и уже близка.

Под толстым слоем снега, в голубоватом свете луны, низко висящей у них над головами, дорога почти не видна. К счастью, на ней еще заметен след от шин, оставленный какое-то время назад. Они следовали за ним бо́льшую часть ночи, и за исключением участка, где поземка почти замела его, след служил им надежным ориентиром.

Однако теперь появилось кое-что еще. Светится на горизонте, как одинокий маяк в ночи. Мигающая слабым сиянием старая неоновая вывеска.

— Говорю тебе, это та самая, – слышит Эбби мамин голос за спиной. – Это она.

— Я не уверен, – отвечает папа.

Они спорят, не может ли это быть вывеска бензоколонки, где они делали остановку по пути в охотничий домик. Место их встречи с Биллом.

Кажется, с тех пор прошла целая жизнь. В каком-то смысле так и есть. По крайней мере, жизнь Эбби уже никогда не будет прежней. Совершенно точно.

— Ты правда не видишь, что вывеска та же самая? – продолжает мама. – Погляди на последнюю букву. Она кривая. Там так и было.

Мама еще что-то говорит, но Эбби не слушает. Честно говоря, ей абсолютно наплевать, та эта заправка или нет. Главное, чтобы там был телефон. Эбби подозревает, что мама с папой думают так же, но поддерживают разговор, чтобы не дать усталости свалить их.

Эта мысль заставляет ее посмотреть на младшую сестру. Потому что Хлоя выбрала прямо противоположный подход. Она вообще не говорит. Просто тащится вперед, уставившись в землю, и единственные звуки, вырывающиеся у нее изо рта, – лающий кашель и упрямое «не надо», когда кто-нибудь из родителей предлагает ее понести.

Эбби придерживает шаг, чтобы поравняться с сестрой, обвивает ее рукой за плечи и шепчет:

— Ты как?

Хлоя поднимает голову и глядит на нее сквозь облачко белого пара от дыхания.

— Мама с папой думают, у меня отравление дымом. Слышала, как они перешептывались.

Хлоя говорит это без всяких эмоций, как будто о факте, про который прочла в старой энциклопедии. Либо она не осознает до конца тяжести своего положения, либо от лихорадки находится в полубреду и не может толком выражать испытываемые чувства. А может, и то и другое.

— Да, я тоже слышала, – кивает Эбби. – Но еще они говорили, что не уверены. Так что, наверное, надо просто подождать и послушать, что сегодня скажет врач.

Проходит мгновение – долгое, как вечность, – прежде чем взгляд Хлои озаряется осознанием.

— Сегодня? – повторяет она и улыбается.

— Да, уже ведь за полночь, правильно? И мы вот-вот окажемся на заправке.

Как бы в доказательство своих слов Эбби кивает в направлении неоновой вывески, по-прежнему мигающей на фоне ночной темноты.

— Сегодня, – говорит Хлоя гораздо тише, будто обращается сама к себе. – Сегодня мы вернемся домой.

Эбби следовало бы поправить ее и сказать, что Хлоя, вероятно, проведет несколько дней в больнице, прежде чем попасть собственно домой. Но она ничего не говорит. Просто проводит ладонью по спине сестры и улыбается ей.

* * *

Мама была права. Старая мигающая неоновая вывеска действительно находится на заправке, где они встречались с Биллом. Теперь и Эбби это видит, притом что не отрывала глаз от экрана мобильного бо́льшую часть времени, что они были припаркованы там.

Но в этот раз все по-другому. В этот раз она во всех деталях разглядывает старую обветшавшую бензоколонку в горной глуши. Смотрит на две ржавые колонки, номера на которых почти невозможно прочесть, и на навес над ними, засыпанный снегом. А в первую очередь – на темные витрины. Потому что за ними должен быть телефон – их спасение.