Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 66 – Николь Фиорина

Я придвинула руку поближе – мои пальцы коснулись его. Я проследила за тем, как глаза его на мгновение закрылись, а потом снова распахнулись. Может, он пытался понять живущую во мне странность. Чудачка. Существо, похожее на привидение. Нечто не совсем обычное. Но я не почувствовала его отстраненности – признака того, что он, возможно, все это принял.

Джулиан повернул голову и заглянул мне в глаза, провел кончиком пальца по всей длине моей ладони. Переплел свои пальцы с моими.

И лежа на спине и сцепившись руками, мы снова обратили свой взор к звездному ночному небу.

Больше не нужно было разгадывать его. Не осталось места для вопросов.

Я просто должна была быть рядом с ним. Быть настоящей, как сейчас.

Джулиан Блэквэлл был проклят. А теперь проклята и я.

После всего, что произошло во время собрания, и после смерти Юрия Смита я прекрасно знал, что меня рано или поздно вызовут сюда, в палату Совета. Меня приглашали сюда не впервые. И да, Совет выслал официальное приглашение по почте, и его доставили лично в дом моей матери, с печатью на конверте.

К счастью, Оушен, бездомный, спавший за закусочной Мины, был в отключке и не видел меня с плоскоземелицей после того, как я отключился. А девушка, которую я чуть не убил, была пьяна, и ее рассказ вряд ли заслуживал доверия. Офицер Стокер явился в автомастерскую для допроса. Я рассказал ему, что она приставала ко всем нам в «Вуду» и что мы ей отказали. Что после бара я пошел прямиком домой. Кучка полуправды, превратившая чудовище в труса.

Но, стоя перед Советом рядом с самодовольным Кейном Прюэттом, я понял, что это не имеет никакого отношения к тому, что произошло в трейлере Эрла или на баскетбольной площадке. Мы все собрались здесь совсем по другой причине. И я вдруг пожалел, что это не связано с убийством Юрия Смита или с моим нападением на девушку, потому что понял: дело касалось Фэллон.

Залы Совета располагались в туннелях прямо под беседкой. Августин Прюэтт, Виола Кантини, Кларенс Гуди и моя мать, Агата Блэквэлл, восседали на верхней ступеньке лестницы за длинным столом. Четыре члена Совета. На каменной стене над ними висели два заветных символа, призванных защищать зал. Пентаграмма в виде пятиконечной звезды символизировала ковен Северного леса, пять первоначальных семей, связанных со стихиями земли, воздуха, огня, воды и духами – Грешниками Лощины.

На другой стороне висел кельтский узел, символ ковена Священного моря – Плачущих Ведьм.

Свечи зажглись в нишах в стенах комнаты, вдоль пола и по лестнице, ведущей к Совету. Тут всегда было сыро и холодно, независимо от времени года.

Здешнее собрание совсем не походило на то, что проходило в городской администрации. Пока не спросят – голос не подавай. Жителям равнин здесь не рады – за исключением Мины Мэй. И наказание для члена ковена было гораздо хуже, чем то, что ожидало плоскоземельца. Нас и в собственном-то городе не особо уважали, но там я хотя бы знал почему.

В наших жилах текла магия. У нас было преимущество. А у них – нет.

Вот почему Мина Мэй сидела в углу зала, всегда выступая в роли посредника. Предки Мины были одними из первых жителей равнин, прибывших сюда в конце 1800-х годов, уже после того, как мы предъявили права на эту землю. Как мы знали из истории, наши ковены были потрясены тем, что кто-то вообще смог этот город найти… что уж говорить о том, чтобы пройти через защитный барьер!