Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 27 – Николь Фиорина

Почти так же, как я чуть не подвела дедулю – если бы город позволил бы мне это сделать.

Вчера – в понедельник – мистера Гордона забальзамировали, и сегодня его кожа под моими пальцами была твердой, замершая плоть отказывалась принимать краски жизни – золотисто-бежевый и немного розового.

Красить труп – почти то же самое, что красить живого человека. Но техника другая. Некоторые предпочитали использовать аэрограф, но я работала подушечками пальцев. Я постоянно переводила взгляд на фотографию мистера Гордона – еще живого. Фотографию, которую в понедельник я попросила выудить у его скорбящей жены.

— Ты кто по Зодиаку? – спросила меня Мандей с другого конца комнаты, но я была вовлечена в процесс, и ее слова совсем не отложились в голове.

Мандей с легкостью простила меня за то, что я бросила ее в лесу, но вот за то, что я хотела уехать из Плачущей Лощины, решила отчитать.

— Фэллон?

— Рак. – Я провела рукой по волосам мистера Гордона, уложив их набок, как на фотографии.

На ней он был в костюме и галстуке – и на двадцать лет моложе. Рядом с ним стояла его потрясающая жена, сжимавшая в руках букет. Босые ноги новобрачных зарылись в песок.

Девочка, которая любила Тома Гордона^[5].

В тот день он подарил ей свое сердце.

Сердце, которое теперь ему не принадлежало. И не могло его подвести.

— Сегодня вы витаете в облаках, зажатые между дьяволом и глубоким синим морем, дитя луны. Глубокие чувства не дают вам расслабиться, но вы о них не распространяетесь. Возможно, они связаны с отношениями, которые еще не расцвели, или с близким, которого вы еще не увидели. Лучше вам предстать перед ними сильной и полной контроля над своей жизнью. Сегодняшние планетарные созвездия вопрошают: кого вы хотите обмануть? Проявлять слабость – часть доверия, – прочла Мандей, попутно ударяя желтым мячиком о бетонную стену.

Она поймала его и повернулась вместе с креслом.

— Ну что за чушь.

— Гороскопы специально такие пространные.

Но стоило ей все это прочесть, и я тут же вспомнила про Джулиана.

Я отошла от мистера Гордона к раковине, чтобы смыть с ладоней тональник… а заодно и убрать Джулиана из своих мыслей.

— Том готов. – Я решила перевести тему. – Я собираюсь домой.

Дедуля дышал все хуже и хуже: утром даже на кухню не спустился.

— Но сегодня ведь пятница!

— И что?

— И то! Пойдем потусим! Мы собираемся в «Вуду».

— В бар?

Когда-то я выпивала одна: на свой двадцать первый день рождения. Доехала до ликероводочного магазина Габриэля и купила бутылку… чего-то. Опыта у меня не было: я схватила первое попавшееся пойло, сангрию «Карло Росси» – просто потому, что бутылка была красивая. Сухое красное вино, вкус фруктового пирога и красных яблок заставлял меня возвращаться за новой порцией, обжигал язык, окрашивал губы… Я отключилась уже к утру. А когда открыла глаза и посмотрела на полупустую бутылку странной формы, то почувствовала не только головную боль, но и то, насколько я жалкая и одинокая.

Я вздохнула, прогоняя воспоминание.

— Должна предупредить: пить я не умею.

— Значит, вечер станет еще веселее.

По дороге домой я забежала в кафе Мины – за хлебом и куриным супом с овощами. Вернувшись, я разогрела его на плите. Каспер сидел на подоконнике и наблюдал за сломанным птичьим домиком на гаражном карнизе: синий и зеленый глаза метались в поисках хоть какого-то движения.