Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 54 – Дмитрий Киселев

Увеличение количества наблюдений автоматически означало добавочную нагрузку на радиостанцию Тихой: уже в мае-сентябре 1934 г. радист имел не более 4 часов нормального сна в сутки. Однако самым большим испытанием для зимовщиков 1934–1935 гг. было крайне низкое качество питания, целиком лежавшее на совести ленивого и малоискусного повара.¹⁵⁸ И все же, ничто не помешало возникновению очередного романа между 23-летним механиком Александром Мусатовым и 22-летней актинометристкой Кирой Савримович. Молодые люди не стали откладывать дело в долгий ящик и 29 ноября 1934 г. сыграли первую в истории станции свадьбу.¹⁵⁹ Гостями были все зимовщики, а почетные места за столом, разумеется, занимали начальник обсерватории и его супруга. Вопреки своему деликатному положению Евгения Симцова не отказывалась от работы, активно помогая в научных наблюдениях. Здоровье матери и будущего ребенка находилось в руках 31-летнего доктора В. Гойхмана. Квалифицированный хирург работал в Александровской клинике в Ленинграде, когда один из его пациентов, ответственный товарищ из Главсевморпути, пожаловался на отсутствие врача в набираемой арктической экспедиции. С детства мечтавший о путешествиях, врач немедленно вызвался ехать на Землю Франца-Иосифа. В Тихой он вел регулярные наблюдения за физическим состоянием зимовщиков, а в свободное время помогал гидрологам. При такой занятости Гойхман находил время заниматься живописью. Много лет спустя коллекция арктических зарисовок доктора, закончившего свой жизненный путь в Финляндии, была преподнесена знаменитому Музею «Фрама» в Осло по случаю 50-летия кончины Ф. Нансена. Еще одним увлечением Гойхмана была самодеятельная журналистика: вместе с гидрологом Антоновым врач редактировал и оформлял стенгазету, лихо озаглавленную «От осады к штурму». Интересно, что на других обитателей Тихой врач произвел неоднозначное впечатление – так, Битрих считал Гойхмана высокомерным эгоцентристом.¹⁶⁰

Весна 1935 г. ознаменовалась экстраординарным событием – рождением первого «коренного» жителя бухты Тихой. Иосиф Битрих был значительно старше своей жены и имел троих детей от первого брака. Для его русской жены это были первые роды: 27 апреля 1935 г. Евгения подарила жизнь девочке. Каждый может вообразить, насколько опасным было это событие для молодой женщины, на пике беременности пережившей долгую полярную ночь в отсутствие свежих витаминных продуктов. Действительно, каждой весной персонал обсерватории перебивался на остатках прошлогодней картошки и лука, небольших поступлениях молока и свинины со станционной «фермы», да на изредка попадавшей к столу медвежатине. На отдаленных полярных станциях роды могли закончиться настоящей трагедией, как это было в марте 1941 г. на мысе Желания (Новая Земля). Жена зимовщика Николая Пинчукова, 33-летняя Татьяна, умерла при рождении близнецов – прибывшему врачу удалось спасти только одного из младенцев. К счастью для Евгении Симцовой, она отличалась крепким здоровьем, а искусство и изобретательность доктора Гойхмана служили известной гарантией счастливого исхода ее беременности.¹⁶¹

Как роженица, так и ее помощник отлично справились со своей задачей. Самым трудным оказалось подобрать новорожденной имя, подходящее к необычным обстоятельствам ее появления на свет. Каждый из зимовщиков изощрялся, как мог: на рассмотрение жюри поступило 11 вариантов – Полярина, Гукерная, Нордлина, Полярисса, Арктина, Помоссина (по-видимому, от слова «помор»), Баренца, Зефира (от ЗФИ), Базальтина, Ледоксана и Северина. Вечером 27 апреля, после придирчивого отбора, комиссия в составе гордого отца девочки, авиатехника Тарновского и Н. Пабо остановилась на имени Северина. Процедура «полярного крещения» была оформлена соответствующим документом, выданным в трех экземплярах – для родителей, для станционного архива и для органов ЗАГС.¹⁶²