Онлайн книга «Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни»
|
Преемник Мотненко на посту начальника обсерватории был первым, кому выпало занимать этот пост два года подряд и, в отличие от доктора Мотненко, продолжал работать в Арктике как минимум до середины 1940-х годов. Его подчиненные были набраны в прежнем хаотичном стиле: руководство Главсевморпути просто не имело времени извлечь какие-либо уроки из опыта зимовки 1933–1934 гг. Важным новшеством было обилие женщин в составе нового коллектива. Новый начальник привез в Тихую молодую супругу Евгению Симцову, которая прибыла на ЗФИ на втором месяце беременности. Рискну предположить, что это стало возможным под влиянием опыта знаменитой экспедиции на «Челюскине» в 1933–1934 гг.: из 104 членов команды и пассажиров судна 10 принадлежали к прекрасному полу. При этом все достойнейшим образом перенесли все трудности терпящей бедствие экспедиции, а одна из пассажирок родила во время похода девочку, также благополучно вернувшуюся на Большую землю.156 В Тихой все вновь прибывшие женщины трудились в научных лабораториях. Е. Симцова и Кира Савримович занимались актинометрическими наблюдениями, Н. Голубева работала ассистенткой магнитолога, а геофизик Надежда Пабо продолжила исследования И. Шольца в области атмосферного электричества. Помимо начальника и четырех прекрасных дам, зимовка включала старшего метеоролога И. Моргуна, метеорологов Е. Позныша и А. Доброславина, гидрологов Василия Антонова и К. Бардовского, аэрологов В. Телепнева и В. Вилейского, актинометриста С. Сивкова, специалиста по радиоволнам Сергея Гампера, уже знакомого читателям магнитолога А. Никольского, врача Владимира Гойхмана, радиста Г. Фехнера, механиков Беркутенко и А. Мусатова, служителя и скотника Анания Мелентьева, а еще повара, чье имя автору неизвестно. Как руководитель, Битрих находился где-то посередине между Папаниным и Мотненко, в равной степени не склонный ни к либерализму, ни к жестким мерам в отношении подчиненных. К его достоинствам следует отнести прежде всего приверженность принципам равноправия и взаимной ответственности зимовщиков. Каждый был обязан содержать в чистоте собственное жилище, тогда как общественные помещения убирались всеми в порядке очереди. Кроме того, на станции появились мужские и женские обязанности. Мужики выполняли необходимый ремонт, снабжали кухню продуктами и водой, ходили за скотиной, убирали отхожие места, топили и чистили печи, а также охотились. Женская часть коллектива отвечала за стирку, починку одежды и помощь повару на кухне. Растущая интенсивность арктического судоходства и активность полярной авиации год от года требовали от метеорологов и аэрологов выполнения все большего количества наблюдений. В 1934–1935 гг., помимо прежних четырех сводок погоды (в 1 ч. ночи, 7:00, 13:00, 19:00 и 21:00), обсерватория получила разнорядку на такое же количество дополнительных – в 4:00, 10:00, 16:00 и 22:00. Кроме того, метеорологи должны были составлять местные прогнозы погоды для станционной авиагруппы – они требовались каждые 6 и 12 часов. Аэрологи также столкнулись с необходимостью выполнения более интенсивной программы. Для этого отдел получил новое помещение и частично обновил оборудование. На берегу бухты была размечена новая база шаропилотных наблюдений, с помощью которой за время зимовки запустили 142 шара из общих 367. Максимальная высота подъема пилота составила 26500 метров, тогда как рекордный радиозонд забрался только на 22 км. Радиозондирование далось смене с большими трудностями. Поначалу все приборы вели себя одинаково капризно: первые 15–20 минут после запуска высотный разведчик исправно передавал информацию, после чего замолкал. Консилиум, включавший обоих аэрологов, специалиста по атмосферному электричеству и радиста, нашел и устранил причину неполадок, заключавшуюся в некачественных элементах питания. Основной проблемой аэрологов было отсутствие помещения для наполнения резиновых оболочек водородом. Хлипкий сарай, построенный по приказу Битриха, был унесен первым же сильным штормом, что заставило аэрологов пользоваться пустующим павильоном атмосферного электричества. Его крайне неудобное расположение вновь заставило начальника обсерватории озаботиться строительством аэрологического сарая – на этот раз более прочного. Он разместился на берегу бухты рядом с домом № 2.157 |