Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 57 – Дмитрий Киселев

К зиме 1935–1936 гг. помощь П. Черникова помогла начальнику отремонтировать большинством печей, однако освещение станции оставляло желать лучшего. В Тихой почти не осталось запасных стекол для керосиновых ламп, а электрический свет был малодоступен из-за низкой емкости аккумулятора. В то же время на складе было много запасных элементов для этой громоздкой батареи и в октябре 1935 г. Битрих мобилизовал всех технически грамотных подчиненных на ремонт станционного электрохозяйства. Батарею полностью перебрали, пластины частично заменили или отмыли, а для зарядки приспособили новый нефтяной двигатель, спаренный с генератором.¹⁷⁰ Попутно Битриху пришлось решать продовольственные проблемы. Станция в очередной раз получила весьма незначительное количество свежих овощей, а для ее живого скота – 5 коров, 6 коз и 29 (!) свиней – снабженцы прислали совершенно негодное сено. Начальник провел полную инвентаризацию продуктового склада, выявившую большой объем испорченной снеди, включая муку и макароны – их то и пустили на корм животным. В 1935–1936 гг. беспокойства не внушало только качество приготовления пищи. Новый повар И. Маковеев, по выражению Битриха, был художником своего дела. В отличие от нерадивого предшественника, он умудрялся готовить зимовщикам даже мороженое из яичного порошка, а успеху вкусных экспериментов способствовал ремонт кухни, также организованный хозяйственным Битрихом. Повар был одним из самых занятых людей на станции, работая как минимум по 10 часов в сутки! К сожалению, это не прошло даром: в апреле 1936 г. Маковеев провел четыре дня в постели, страдая от нервного истощения и анемии на фоне сильнейшего переутомления.¹⁷¹

Среди научных отделов обсерватории наибольший успех сопутствовал аэрологам. С сентября 1935 по сентябрь 1936 г. они выполнили 130 запусков радиозондов и 373 шаропилотных наблюдения. Средняя высота полета приборов находилась на уровне 26000—28000 метров, а рекордный радиозонд достиг 31740 м! В ту зимовку аэрологическая группа была как никогда многолюдной. Квалификация и увлеченность сотрудников позволила не только рационально распределить обязанности, но и плодотворно поработать над усовершенствованием конструкции радиозонда. Приборы отличались изрядным весом, а при передаче информации сигналы температуры и давления воздуха часто накладывались друг на друга, затрудняя прием. Работая в лаборатории, В. Канаки и А. Ледохович быстро сформировали многобещающий творческий тандем, решивший эту техническую проблему и перемонтировавший молчановское изделие так, что его масса снизилась с 1200–1300 до 850–900 грамм. Одновременно с этим В. Вилейский работал над улучшением работы аппарата для производства водорода из имевшихся на станции химикатов – силикола и едкого натра. К ноябрю 1936 г. 70 % использовавшегося аэрологами Тихой водорода получали на самой станции. Несмотря на все усилия ученых, ряд запусков стабильно срывался из-за удручающе низкого качества элементов питания и резиновых оболочек воздушных шаров.¹⁷²

Кульминацией успехов аэрологического отдела должен был стать запуск автоматического стратостата конструкции физика Сергея Вернова. Революционный прибор впервые в истории отечественной науки позволял измерять интенсивность космической радиации на больших высотах. В мастерских Центральной геофизической обсерватории было изготовлено две летающих лаборатории этого типа. Сам Вернов руководил запуском первого стратостата с борта советского грузового судна в тропических широтах Индийского океана, а второй предстояло отправить в полет зимовщикам Тихой. Стратостат был доставлен на ЗФИ в виде комплекта деталей, поэтому подготовка запуска заняла несколько месяцев. Через руки ученых прошло 3400 одних только аккумуляторных пластин! Готовая начинка стратостата была помещена в большой ящик, тщательно защищенный от холода стратосферы. Каждый прибор на борту летательного аппарата проходил проверку. Для определения высоты подъема стратостата снизу подвешивался обычный радиозонд, а для того, чтобы поднять всю эту комбинацию приборов в воздух, следовало надуть водородом целую связку самых больших из имевшихся на станции резиновых оболочек. Советская промышленность поставляла науке оболочки нескольких размеров, различавшиеся по номерам. Для стратостата Вернова подходили только оболочки № 200, но их на станции было очень мало. Это потребовало от персонала дополнительной проверки каждого из этих изделий. И стратостат, и радиозонд были готовы к 12 июля 1936 г. На следующий день все шары были наполнены водородом, однако ветер, как назло, усилился. Аэрологи, которым помогал сам Битрих, не могли откладывать запуск, так как батареи стратостата могли разрядиться. Первая попытка запуска едва не сорвалась из-за лопнувшей оболочки, однако запасную тут же наполнили водородом и в пять часов вечера 13 июля 1936 г. стратостат был запущен. Первые несколько секунд он плавно поднимался, однако затем предательский вихрь, которыми так славилась Тихая, прижал громоздкое летающее сооружение к земле. Радиозонд зацепился за камни и повредил крыльчатку, приводившую в действие его механизм, и оборвал антенну – это разом превратило его в бесполезный балласт. Аэрологи пытались следить за полетом стратостата с помощью теодолита, но густые облака сделали это невозможным. Сигналы самого стратостата принимались на станции в течение всего 50 минут. Несмотря на полный провал долго готовившегося эксперимента, Битрих защищал подчиненных перед Арктическим институтом, доказывая, что даже такая неудача позволила приобрести ценный опыт.¹⁷³