Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 47 – Жорж Дюби

Роберт был королем; обрядом посвящения на царство он был вынесен за пределы обыденного и помещен в «королевское сословие» – ordo regum, о котором пишет Адальберон Ланский, – единственную, наряду со служителями Бога, социальную категорию, выраженную как «сословие», члены которого, подобно небесному воинству, были объединены особой моралью. Несмотря на все церковные запреты, Роберт, прозванный Благочестивым, женился трижды и один раз – на родственнице. Неудивительно, что в первой половине XI в. нам встречаются и другие высокопоставленные лица – пусть и не коронованные, но уделяющие так же мало внимания церковным предписаниям.

Я рассмотрю два таких примера, и первый из них – случай Галерана, графа Мёлана. Его поведение определенно считалось необычным. Память о нем в некоторой степени сохранилась в произведениях на местном языке, которые в XIII в. читали для развлечения. В степени весьма небольшой: прежде всего сохранилось его имя, с которым, однако, был связан ряд противоречивых суждений, касавшихся, в числе прочего, и его брачных отношений. О поступках реального графа мы знаем лишь то, что он развелся со своей законной женой. Мы не знаем, почему он это сделал, не знаем, оправдывал ли он этот шаг вскрывшимся кровным родством или неверностью супруги, не знаем, наконец, какие преимущества он рассчитывал получить от нового брака. Отвергнутая жена нашла приют у епископа: защита женщин входила в епископские обязанности. В то время многие из них добивались того, чтобы «Божий мир» в Северной Франции распространялся и на «бедных», всех, кто не мог носить оружие и страдал от военного разгула. В 1024 г. епископ Бове обязал рыцарей своего диоцеза поклясться, что они будут воздерживаться от беспорядков, и, кроме того, произнести следующие слова: «Я не нападу ни на благородную даму [дам, что благородными не были, наряду с крестьянами и простым народом, защищали от насилия другие части клятвы], ни на тех, что путешествуют одни, без мужа». Аналогичные гарантии предоставлялись вдовам и монахиням. В отсутствие супруга, который мог бы за ними приглядывать и был для них dominus – «господином», замужние женщины, хоть и обладая меньшим достоинством, чем вдовы и монахини, переходили под прямую защиту Господа, иначе говоря духовных лиц. Тем больше у них было для этого оснований, если муж их прогонял. Епископы должны были заботиться о таких женщинах и, как говорится в «Декрете» Бурхарда Вормсского, обратиться к их мужьям с призывом взять их назад. Именно по этой причине в дело, о котором идет речь, вмешался епископ Шартрский Фульберт – и именно от Фульберта мы о нем вообще знаем. В ответ Руанскому архиепископу, который и сообщил Фульберту о «бесстыдстве» Галерана, он пишет^[83]: Галеран, дескать, уже давно его утомил; сколько раз повторял ему, что он не может вступить в новый брак при живой жене, а теперь он требует ее ему вернуть, ибо она сбежала – либо же, если она откажется возвращаться, отлучить ее. В противном случае, говорит, сделаю так, что она согрешит. А она действительно отказалась: зная своего мужа, она предпочла бы скорее уйти в монастырь. То есть Фульберт не заставлял ее принять монашеские обеты, но и не отказывал ей в этом; не принуждал он ее и вернуться к ненавистному мужу, который наверняка ее бы убил. Галеран же пытался получить у него позволение на новый брак, безосновательно утверждая, что первая жена от него ушла. Епископ не соглашается такое позволение дать, «пока uxor не будет либо пострижена, либо мертва». Из этого письма мы узнаем, что граф Мёлена, прогнав жену, начал готовиться к другому браку, прекрасно понимая, что фактически станет двоеженцем.