Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 120 – Жорж Дюби

Этот образ распалял рвение молодых людей, прилагавших все усилия к тому, чтобы завоевать расположение их покровителей, будь они крупными или мелкими. Во второй половине XII в. этот образ занимал центральное место в рыцарской идеологии. Он появляется и в одной из частей нашей истории, вставленной позднее в оригинальный текст. О том, что она вымышлена, говорит отсутствие каких-либо указаний на нее в манускриптах. Речь в ней идет о том, как был основан дом Шато-Рено^[274]. В 1044 г. граф Жоффруа Мартелл овладел Туренью; всех побежденных он заменил на верных ему людей, как в Шомоне. Как говорится в легенде, «при нем», в его отряде были «два знатных юноши… один звался Рено, именем своего отца, а другой – Жоффруа, именем графа, которое тот дал своему крестному». Произведя первого в рыцари (отметим, что этот обряд многое связывало с обрядом крещения), граф отправил его домой к отцу. В этом проявляется одна из функций дворов знатных сеньоров: юные воины обучались там военному делу и перенимали его символические атрибуты. Кроме того, дворы сеньоров были местом, где могли найти приют сыновья, которые в противном случае лишь бесцельно занимали бы дом отца, ведь, пока он был жив, им в этом доме ничего не принадлежало. Эти дворы были кузней, где ковались опоры верности, почти сыновней покорности и почти отцовской привязанности – основы политической системы, которую мы называем «феодальной». Итак, этот рыцарь был старшим сыном и вскоре неплохо устроился: он наследовал отцу, который отправился в Иерусалим, чтобы освободить место для сына. Это вызвало зависть его брата: он потребовал, чтобы и его произвели в рыцари, выдав земли. Жоффруа Мартеллу между тем нужен был надежный человек, который мог бы построить замок в этом недавно покоренном регионе. Граф произвел «юношу» в рыцари, снабдил его всем необходимым, а кроме того, «выдал за него в жены племянницу своей жены, девушку благороднейшего происхождения и выдающейся красоты» – он имел право устроить брак этой девушки, которая, будучи чужих кровей, не могла впоследствии покуситься на его патримоний. Молодой супруг сразу же принялся и за строительство замка, и за дело продолжения рода. В скором времени жена родила ему сына, который появился на свет в то же время, когда был закончен замок: оба получили одно и то же имя – Рено. Очень красивая легенда, связывающая воедино брак, верную службу, заботу о продолжении династии и строительство крепкого родового гнезда.

Воображаемое является неотъемлемым элементом любого воспоминания. В истории сеньоров д'Амбуаз отразились мечты о супружестве, во времена Людовика VII по-прежнему занимающие столь многих рыцарей, которых родовая дисциплина принуждала к безбрачию. Следует ли нам без каких-либо сомнений отринуть свидетельство этого текста? Должны ли мы верить, что самые отдаленные предки рыцарей, о которых они только могли вспомнить, были авантюристами, по удачному стечению обстоятельств добившимися того, что их женил военачальник, которому они служили верой и правдой? Каноник Ламберт из Ваттрело, автор «Анналов Камбрэ», составил свою генеалогию в те же годы. Основателем дома, чье имя он носил, был брат его прадеда, живший 100 лет назад. Он был вассалом епископа Камбрэ, который, судя по всему, тоже наделил его землей и женил. Какой бы ни была реальность первых лет феодализма, существенно, что рыцари середины XII в. прославляли своих предков-захватчиков и их жен более благородного происхождения, великодушно им уступленных, чтобы укрепить их власть.