Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 102 – Жорж Дюби

Сопротивляясь козням клириков, Людовик VII заявил, что заключенные Тибо брачные соглашения недействительны: не только потому, что нарушали феодальный обычай, но и по причине инцеста – об этом пишет Герман Турнейский. В ответ на это Бернард назвал вторую причину ничтожной^[242], относя ее, как раньше это делал Генрих Лозаннский, к сфере плотских дел. В эти годы и в эпоху, когда писал Гуго Сен-Викторский, концепция инцеста в сознании реформаторов начинает постепенно отходить на второй план, уступая первый вопросам духа. Инцест был делом крови, делом плоти – брачные же узы объединяли души. Бернард только что заявил, что эти узы налагает Церковь, сейчас же он заявляет, что Церковь может, если возникает угроза для ее власти, закрыть глаза на кровное родство супругов и не разводить их. Он пишет: «Если кровное родство и существует [между детьми графа Шампани и их гипотетическими партнерами], я о нем ничего не знаю. Я никогда сознательно не одобрял и не одобрю незаконные браки [другими словами, он отказывается знать правду], однако же знайте, что, если вы помешаете этому браку, вы обезоружите Церковь и лишите ее изрядной части сил». Нигде более так открыто не проявляется связь между стремлением сделать из брака таинство, итог которого не подлежит пересмотру, и желанием Церкви сохранить полноту своей власти.

Тибо все же пришлось отказаться от своих планов, однако Рауль и Людовик добились желаемого лишь в 1148 г. Иоанн Солсберийский, в то время входивший в свиту папы Евгения III, рассказывает об этом в «Церковной истории»^[243]. Рауль понял, что ему необходимо заручиться поддержкой кардиналов: именно они принимали все решения. «Не исключено, что в дело были пущены деньги», – иронично замечает Иоанн. Эти переговоры происходили втайне, но оставалась и торжественная часть дела. Рауль явился на консисторию, которую папа собрал в Реймсе: будучи уверен, что папа вынесет нужное решение, он поклялся, что подчинится воле понтифика. Его первая жена тоже была там: для заключения брака требовалось, чтобы оба супруга явным образом, лично присутствуя, устно выразили свое согласие, – так же и при разводе было необходимо, чтобы оба супруга высказались и их выслушали. Папа Евгений был готов аннулировать решение, которое последовательно выносили все его предшественники и справедливость которого немногие могли оспорить. Начав процесс, он обратился сперва к супруге Рауля и к мужчинам ее рода, приехавшим ее поддержать. Римский епископ, защитник всех отвергнутых женщин, пообещал, что отнесется к ней благосклонно: «Ты жалуешься, что тебя отказываются слушать, что с тобой поступают жестоко, что от противной стороны ты потерпела ущерб. Сейчас я возвращаю тебя под взор правосудия, дабы ты и твои люди могли привести любые аргументы в свою пользу на ваше усмотрение, равно как и граф – сам в свою пользу». Единственная законная на тот момент супруга Рауля ответила, что не хочет возвращаться к мужу, который утратил по отношению к ней animus («привязанность», «расположение»). Она поблагодарила папу и сказала, что охотно выслушает другую сторону. Тогда слово взяли сторонники Рауля: они собирались, «держа руку на Евангелиях, поклясться, что в прошлый раз подделали родословие супругов». Возглавлял их ланский епископ Бартоломей, святейший человек, друг святого Норберта и святого Бернарда. Когда он был готов положить руку на книгу, папа предусмотрительно его остановил, однако свидетельство все равно принял. Итак, развод был провозглашен: брак был признан кровосмесительным и аннулирован, супруги же получали право найти себе новых мужа и жену. Графу Вермандуа полагалось вернуть приданое бывшей жене, однако выяснилось, что Тибо уже получил все, что ему полагалось. К удивлению и возмущению некоторых, в том числе Бернарда Клервосского, вскрылась фиктивная природа процесса. В ярости от того, что Рауль, «так долго оскорблявший Церковь», вышел из этой ситуации победителем, он напророчил тому, что «его ложе будет бесплодным». Как пишет Иоанн Солсберийский, отчасти это пророчество сбылось. Новая жена Рауля вскоре умерла, родив ему троих детей. Сына поразила проказа – явный признак отцовской скверны. Две дочери – теперь, соответственно, наследницы, вышли замуж, и весьма удачно: одна за графа Фландрии, другая – за графа Неверского. Своим мужьям, однако, потомства они принести не смогли: небеса покарали распутника через его детей. Рауль женился в третий раз и вскоре после этого серьезно заболел.