Онлайн книга «Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции»
|
Раулю, графу Вермандуа, пришлось приложить гораздо больше усилий, чтобы добиться развода. Дело решалось в течение шести лет. В 1142 г. он развелся с женой, чтобы жениться на сестре Алиеноры. С предыдущей женой он состоял в родстве, степень которого была высчитана его братом, епископом Турне и Нуайона, Бартоломеем, епископом Лана, и епископом Санлиса – все они приводили свои подсчеты под клятвой. Сестра Алиеноры, однако, приходилась ему еще более близкой родственницей. Как пишет Герман Турнейский, «весть о клятвопреступлении разнеслась по всей округе и дошла даже до апостольского престола, чему поспособствовал граф Тибо Шампанский. Оказалось, что та, с кем развелся Рауль, была его племянницей и такого бесчестья он вынести не мог»[240]. Защищая честь рода, Тибо отправился в Рим, где следовало разбирать споры между князьями, и потребовал восстановить справедливость. Иннокентий II принял его жалобу – она играла ему на руку: препятствуя браку, намеченному французским королем, можно было добиться от него уступок, например в вопросе о выборах епископов. Папа поддерживал цистерцианцев, а они, и в частности Бернард Клервосский, встали на сторону своего благодетеля графа Тибо: Бернард не покладая рук призывал к действию. Письма аббата Клерво, подобно письмам Иво Шартрского, позволяют нам окинуть взглядом всю эту историю с церковной точки зрения. Насколько мне известно, Бернард был первым, кто заявил, что брак скрепляется Церковью. В житии Годливы, составленном в 1084 г., брак скреплялся Богом, и не кто иной, как Бог, связывал брачными узами мужа и жену в Писании. Бернард, однако, отваживается сказать, что священники не просто благословляют этот союз, но и в принципе его формируют: усиление церковной власти в рассматриваемый нами период привело к такому удивительному переносу полномочий. Итак, аббат Клерво пишет папе: «Как может camera разлучить то, что Церковь сочетала?»[241] Бернард превосходно владел латынью, и здесь он создает игру слов. Camera – это и комната, то есть место, где супруги предаются любви, и брачное ложе, что подчеркивает сходство этого слова с caro, то есть плотью, греховностью; но вместе с тем словом camera называлось помещение, предназначенное для хранения денег и драгоценностей. Такие помещения были в домах крупной знати, и, разумеется, у папы тоже. Деньги представляют опасность для духа. На сцену выходит новое действующее лицо, которое отныне всегда будет выступать на первых ролях: благодаря ему социальные связи, и в особенности брачные отношения, станут более гибкими, однако ментальные привычки необратимо изменятся. Стремление высокородных мужчин жениться на той или иной женщине или с ней развестись мало-помалу все больше будет обусловливаться желанием разбогатеть, в это время, впрочем, пока еще проявляющимся в виде заботы о родовой славе. Бернард предупреждает папу, что деньги не должны решать вопрос законности брака Рауля. Оказалось, что лишний раз предупреждать папу необходимости не было. В Ланьи, на землях графа Шампанского, но вместе с тем неподалеку от границ королевского домена, папский легат организовал собор. Вынесенное им решение было аналогично тому, что полутора столетиями ранее принял Роберт Благочестивый: Рауль должен был вернуть первую жену, в противном случае ему грозило отлучение. Три вышеупомянутых епископа были временно отстранены от служения за соучастие в разводе. Это решение позорило устроителя нового брака, Людовика VII, – он взял в руки оружие. Тибо был побежден, ему пришлось уступить. Бернард, однако, не сдавался: на кону были полномочия Церкви, вся григорианская идеология, подчиняющая мирское духовному. Аббат принялся писать папе, прося его не оставлять этот шаг без ответа. Он посоветовал Тибо подыскать своему старшему сыну жену в доме графов Фландрии, а дочери – в доме графов Суассона. Узнав об этом, король запротестовал: такие браки должны были заключаться с его согласия, так как они определяли судьбу фьефа, который получил от него граф Шампанский. В конфликте, таким образом, начинают прослеживаться претензии феодального сеньора: вместе с мужчинами из вассальных родов он хочет решать, кто из представителей этих родов вступит в брак и с кем. На каком основании? Фьеф передавался в наследственное пользование, из поколения в поколение он переходил из рук одного мужчины в руки другого, и, если в их жилах текла одна и та же кровь, создавалось впечатление, что именно кровь располагает их к дружбе с сеньором, к тому, чтобы верно ему служить и получать взамен право на держание. Напротив, если фьеф переходил в руки мужчины из другого рода, например зятя, ничто не могло гарантировать, что он будет «другом» сеньору. Последний поэтому ожидал, что вассалы поинтересуются его мнением прежде, чем пообещают кому-либо свою дочь. |