Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 210 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Гиндилис: Я не знаю этого мира. Его слабости хватит на всех.

Студент: Как он вам как сосед?

Гиндилис: Я люблю порядок, ничего лишнего. А ты бы видел его письменный стол. Это копия его мозга. Навалена куча бессмысленных предметов, склад вещей, которые иногда переставляются с места на место. Если бы у меня был письменный стол, это была бы голая доска. Лист бумаги. И ручка.

Студентка: А ты не пробовал служить Сергею как хозяину?

Гиндилис: Нет, это ниже моего достоинства. Я могу быть ему учителем, но не служить ему. Я не давал ему клятвы, я ничего ему не должен. Я увидел в нем потенциал и остался с ним.

Угаров: Хорошо. Что-то у нас много мертвых. Давайте двигаться в область, где у меня в пакете не труп ребенка, а батон белого хлеба.

Студент: Но это же интересная история была. Со своей энергетикой.

Угаров: Интересная. И что?

Студент: Если бы не эти обстоятельства, мы бы не услышали ее.

Угаров: У вас партия мертвых. Это, безусловно, интересно: мертвый человек встал и открыл форточку. Супер. Или Наталья Петровна, кряхтя, встала с кресла и открыла форточку. Что интересней? Конечно, мертвый человек. Но про Наталью Петровну гораздо труднее, потому что чем мне заинтересовать? Мертвый человек, убийца, каннибал – материал для ленивого сценариста. Кто дальше? Марианна Сергеева.

Сергеева: Я Маша. Я иду из магазина, у меня в пакете хлеб.

Угаров: Белый. (смех в аудитории)

Сергеева: Белый. У меня муж любит белый, а мне надо черный, я все хочу попробовать похудеть, и не получается. Я сейчас с работы пораньше ухожу, потому что надо готовить. Мы много едим картошки. У нас есть дача, восемь соток, и практически все это – картошка. У нас есть погреб даже. И вот я иду разогревать суп.

У нас в холодильнике большая кастрюля борща. Я ее разогрею, нарежу хлеб. Белый. Надо бы черный, но так вкуснее.

Работаю я на заводе, там же познакомилась с мужем. Скоро у нас будет ребенок, потом еще. Все мои подружки нарожали, наверное, мне тоже надо побыстрее.

Жизнь у меня простая. Не знаю, что еще рассказать.

Студент: Тебе комплименты, наверное, никогда не говорили?

Сергеева: Знаешь, у нас же все практически пьют. Другие мужчины.

Студент: А муж добрый, ласковый?

Сергеева: Он сибиряк.

Студентка: Марианна тоже ж сибирячка.

Студент: Марианна – это кто?

Сергеева: Марианна – это моя подружка. После школы она уехала. У нее такие периоды, она иногда звонит, хочет узнать, как дела. А иногда не отвечает на сообщения, игнорирует. А Марианна чего – она смеется с моего мужа, говорит, какое-то у тебя быдло мужик. А я не понимаю, что в нем такого. Нормальный мужик.

Студентка: А вас что связывает с Марианной?

Сергеева: Она то отвечает, то нет, я решила, что она зазналась. У меня своя жизнь. Так что мне даже неинтересно, что у нее там происходит.

Угаров: А у нее что, прям такая взлетная жизнь?

Сергеева: Она едет куда-нибудь и пишет сообщение: «Знаешь, я сейчас такую картину видела, на таком концерте была, а у тебя как дела?» Короче, говно, а не подруга. И не подруга вообще. Даже не знаю, что рассказать. У нас городок-то небольшой.

Студент: Как вы все это купили – и квартира, и дача восемь соток?

Сергеева: Дача дело нехитрое. У нас там теплицы, помидоры там.

Студент: Машунь, а мужа твоего как зовут?

Сергеева: Коля.