Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 212 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Смотрите, очень интересно. Человек, когда говорит, он себя критикует из своей позиции. Но иногда очень интересно говнюком побыть по отношению к своему внутреннему критику: «А чего он такой хороший?»

Я не прошу пересмотреть эти позиции, просто рассмотрите их.

Еще обратите внимание. Первая тенденция такая: «сторож» почти у всех глубже меня, сложнее. Зато «жилец» конкретней, чем он. В этом для меня содержится критика.

Но сложилась еще одна тенденция интересная. Уже три рассказа было про двойников, которыми хочется быть. Мне очень понравилась Маша, которая на заводе работает, – теплица у нее, дача, хочется быть Машей. Хочется быть Гертрудой, которая занимается окунем, а муж – грибами. Хочется быть учителем математики и вести кружок информатики для детей. В этих рассказах я слышу желание простоты в жизни – даже не простоты, а прозрачности, определенности.

Сергеева: Для меня все наоборот – я совсем не хочу Машиной жизни.

Угаров: Вот как? А кто как услышал рассказ Марианны?

Студент: Я думаю так же, как Марианна.

Сергеева: Это очень душная жизнь.

Студентка: Я почти у всех услышала страх быть таким – конкретным и определенным.

Студент: Почти никто не взял с собой своих двойников, уезжая в Москву.

Угаров: Значит, это я такой извращенец. Я так воспринимаю рассказ Марианны, она – иначе. Это интересно как еще одна тенденция, это интересно.

Если рассмотреть всю линейку рассказов, то что получается. Все ваши рассказы от лица двойника – это рассказы про себя. И оказывается, через двойника можно больше рассказать о себе, чем напрямую. Косвенный путь – боковой, обходной, интересней прямого.

Молодцы, вы верно поняли задачу. Что еще показало занятие – это то, как важно включаться заразительно и ярко в свою историю. Не только актерам нужно быть заразительным и ярким, но и режиссеру нужно быть таким. Важно не только то, о чем я рассказываю, – важно и то, как я ставлю спектакль и снимаю фильм. Если я заразителен и ярок, тогда я заставлю людей воспринимать то, что я хочу.

И были истории, где экзотика использовалась – ваххабизм, путь самурая. Все это может быть, но я против экзотики.

Студентка: Я думаю, это не экзотика, а мужской сценарий – он чувствует, что должен пройти путь воина, а он живет иначе.

Угаров: Возможно. Посмотрите сегодня вечером свои истории – там много интересного про вас.

Студентка: Важно было именно вслух свою историю проговорить, наверное.

Угаров: Это же известно. Я, слава богу, не психолог, но на этом держится психоанализ. Проговорите свой рассказ. Причем вопрос еще, как именно проговорить, у нас же много перегородок защитных, но они тоже в рассказе прочитываются и дополнительная драматургия возникает.

Хочу сказать и про хронометраж. Я вхожу к вам, смотрю на количество людей, делю количество времени на людей и понимаю, сколько людей я сегодня смогу занять. В этом моя адекватность режиссерская. А вы не всегда были адекватны. Большинство историй можно было плотнее рассказывать. Часто хронометраж рассказа был больше, чем содержание.

Студент: Это вопрос к тем, кто вопросы одни и те же задает и друг друга не слышит.

Угаров: Надо учиться вопросы задавать – даже вопросы к самому себе. Много было вопросов пустых, много вопросов с целью подловить рассказчика, много вопросов из любопытства. Нужны только сюжетные вопросы, потому что наше время ограничено.