Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 149 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Шабаев: «Как меня сломали».

2008 год, Питер. Ночь. Октябрь. Мы вдвоем стоим на набережной Невы: я и Рома, мой старый друг, однокурсник во ВГИКе, пьяница и просто хороший человек, которого я искренне люблю. Фотоаппарат на покадровой съемке. Мы ждем, когда… разведут мосты, и корабли пойдут по реке. Холодно. Пьем коньяк «Гвардейский». Закусываем бутербродами с сыром двухдневной давности: черный хлеб и пожелтевшие, покрытые испариной от долгого пребывания в целлофановом пакете ломтики сыра сверху. Мы их привезли из Москвы. Рома ест некрасиво. Чавкает. Так он делает все годы, сколько мы дружим. Я привык. Мосты разводят. Проплывают два небольших корабля, вереница барж. Мы говорим о политике и о судьбе России, о том, за кого будем голосовать на предстоящих выборах. Рома либерал. Ходит на все Марши несогласных. Он рассказывает мне про Ходорковского и про то, что если он выйдет из тюрьмы, то он должен быть президентом. Я не соглашаюсь. Говорю, что надо за Путина, он нормальный мужик, поднял Россию с колен, прекратил войну в Чечне и прочее. Это не мешает нам дружить и уважать друг друга. Хотя за глаза он называет меня «наш мальчик» и «ебанашка». А я его за глаза называю невменяемым.

В Питере мы снимали рекламу. Развод мостов – это больше для себя, как повод погулять по набережной. Мы жили на канале Грибоедова в старом доме. Под лестничным пролетом первого этажа была небольшая комната: две кровати и душевая кабина с туалетом. Наверное, это когда-то была дворницкая. Отсняли развод мостов, занесли технику в нашу дворницкую и пошли гулять по каналу Грибоедова. Договорились встретиться с еще одним однокурсником, Лехой, тогда он жил в Питере.

Мы стоим втроем на канале, пьем коньяк, и Рома замечает, как красиво взошла луна и отражается в воде канала. Он предлагает снять этот кадр, я соглашаюсь. Рома берет ключи и идет в направлении гостиницы за техникой. Мы с Лехой остаемся на набережной, наблюдаем за тем, как он переходит канал по мосту. «Наш мальчик возвращается», – говорит Леха про Рому, так мы с ним за глаза называем Рому. На мосту показывается Рома в окружении пяти человек. «Опа», – говорит Леха, и мы идем по направлению к мосту. Группа людей остановилась. Рома стоит в центре, что-то говорит. Мы подходим ближе. Я вижу, как Рома достает из кармана полбутерброда с сыром и предлагает окружившим его людям. Вблизи заметно, что это кавказцы в спортивных костюмах, хорошо сложенные, агрессивные. «Э, мужики», – пытается завязать разговор Леха, и я вижу… как со всей силы Роме бьют в лицо, и он падает на мостовую. Ударяется головой о камни. Следующий удар по Лехе. Его бьют двое: один ногой в живот, второй кулаком в голову. Леха тоже лежит. Я один. Получаю удар в лицо, кувыркаюсь через голову назад и встаю на ноги. С удивлением отмечаю для себя, что тело помнит уроки рукопашного боя. Следующий удар ногой в грудь, против меня двое. Остальные трутся около моих друзей. Я отступаю метра на два, отбиваясь. Вспоминаю, что в кармане газовый баллон, руку в карман. «Вынь руку из кармана. Руку из кармана убрал, сука», – кричат мне. Я послушно достаю руку и продолжаю отступать и отбивать удары. «Вот сейчас, сейчас, – одна мысль в голове, – сейчас пропущу». Понимаю, что если пропущу – упаду, забьют. Слышен вой сирены и визг тормозов. Менты. Кавказские ребята бегут врассыпную, я бегу за одним из них. В конце улицы он на секунду останавливается, оборачивается и оказывается славянином. Достает из кармана нож и кричит: «Убью, сука». И бежит дальше. Я бегу обратно к мосту.