Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
Менты крутят двух кавказцев, сажают в машину. Один из них говорит, что мы ударили его по голове, плачет. Леха сидит на асфальте, держится за ребра, мычит. Рома без сознания, куртка и лицо забрызганы кровью, рот открыт. Я почему-то глажу его по голове. Рома открывает глаза. Я говорю, что буду голосовать за Ходорковского. Он улыбается. У него рот в крови, передние зубы ввалились внутрь. Рому увезли на скорой, Леха поковылял домой, я поехал с ментами в отделение писать заявление. Отделение там же, на канале Грибоедова, недалеко от места драки. Дежурный пьет чай, вяло дает мне бумагу. «Пиши». Я сажусь на засаленный задницами, обтянутый красным кожзамом стул, и пишу. Голова гудит. Мысли путаются. Понимаю, что завтра будет фингал. Минут через 15 в отделение заходит молодой парень в гражданке, показывает дежурному удостоверение и говорит, что задержанных забирают. Двое, которые били нас, в дежурке. Не смотрят на меня, глаза в пол. Выходят за человеком в гражданке на улицу. Я дописываю заявление, отдаю его дежурному и тоже выхожу на улицу. Светает. Иду в нашу дворницкую. Через три часа нужно быть на съемках. Рому выписали на следующий день. Он мог есть только детские питания, жевать не мог, но чавкал по-прежнему. Попросил купить ему мясного «Тему». Когда мы вернулись в Москву, я писал какие-то письма в Питер, звонил, искал участкового – все безрезультатно. Заявление мое где-то потерялось. Я больше никогда не голосовал за «Единую Россию» и Путина. Если выйдет Ходорковский, проголосую за него, как обещал Роме. Постскриптум. Этот текст я прочитал Роме сегодня ночью. Вот сегодня. Мы сидели на кухне и пили грузинское вино. Он сказал, что он сейчас должен исповедаться. «Дэн, ты знаешь, а я тогда ударил первым». Мы чокнулись и выпили. (аплодисменты) Угаров: Остановитесь на секунду. Вот треугольник. Вот с такого странного треугольника мы начали. Я не говорил «мой любовный треугольник», обратите внимание, некоторые переспрашивали. Вопрошающие, нет вопросов, да? Студентка: Надо подумать. Угаров: У кого что… Нет вопросов? Студентка: Ты не чувствуешь себя… как бы немножко преданным из-за того, что первым ударил он? Шабаев: Если честно, нет, потому что я очень… к нему хорошо отношусь. Наверное, он так мог сделать, да. Угаров: Стоп. Этот вопрос некорректный, он за рамками текста, да? Вы его заставляете новую историю рассказать. Хорошо. Давайте теперь вот что сделаем… А вот Денис Зайцев, а идите-ка к нам сюда. В этой истории… в конце, что вот мне очень понравилось, еще и Рома вставил слова. А давайте так. Денис, вы – Леха. На ваш взгляд, есть ли что-то… чего он не написал или не рассказал? Зайцев: Да, есть. Ну… Я не понял, как драка влияет на политические убеждения. Угаров: Так. А вы, Леха, за кого: за Путина или Ходорковского? Зайцев: Я за Ходорковского. Угаров: А что вы тогда не поняли, что он поменял? Зайцев: Да. Угаров: Вы не поняли причину смены? Зайцев: Да. Ну то есть… Угаров: Но вы же довольны этой сменой? Зайцев: Да. Угаров: А что вам тогда непонятно? Зайцев: У меня подозрение, что так быстро политические интересы не меняются даже… из-за драки. Угаров: А вы ему это говорили? Зайцев: (смеется) Нет. Угаров: А почему? Вот ему лично вы говорили? Зайцев: А зачем это говорить? Это ж выяснится через некоторое время. |