Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 19 – Анна Ковалева

Ничего не взял он от матери, мальчишка был копией отца. И копией мелкого меня соответственно.

И я снова почувствовал, как меня мороз по коже пробирает.

— Настя сказала, его зовут Саша. И он замечательный парень. Жаль, что отца не успел узнать. Малышу было всего год, когда Владимир погиб.

— Да, — нервно сглотнул, не в силах отвести взгляд от детского личика, — это чудовищно несправедливо.

— Но Владимир хотя бы оставил после себя сына, свою плоть и кровь. А от Вити ничего не осталось, только фотографии. Да и ты меня внуками радовать не спешишь.

Мама с укоризненной на меня посмотрела, а я тяжело вздохнул.

— Мам, ну не сложилось у меня с Мариной. Наверное, и к лучшему. Ничему хорошему такая мать детей не научит.

— Да бог с ней, с этой непутевой, — мама поморщилась. — Но ты ведь в разводе уже шесть лет. Неужели за все эти годы не нашлось девушки, с которой захотелось бы связать жизнь?

— Как-то так получилось, — пожал плечами. — Но, надеюсь, однажды встречу такую.

— Хочется верить, что к тому моменту я буду еще жива. Очень, знаешь ли, хочется внуков понянчить. — мама промокнула глаза, снова взглянула на фотографию мальчонки и охнула: — Ну ты посмотри какой, а? Будто твой ребенок, Марик. Увидь я эту фотографию где-нибудь еще, подумала бы ты, что ты постарался…

— Мам…

— Эх, — мама задумалась на пару минут, а потом как-то чересчур пытливо на меня взглянула. — А может, всё было не просто так?

— М?

— Может, судьба забрала у меня сына, а взамен дала дочь с внуком в придачу?

Я опешил от такого вопроса поначалу. А как допер, что имеет в виду мама, сразу напрягся.

Она же видела этот поцелуй утром. И наверняка сделала какие-то свои выводы.

— Мама, — я прокашлялся. — Если ты об утреннем инциденте, то ты сама же прекрасно понимаешь, что произошло. Настя думала, что я ее Володя, вот и кинулась на шею. Ну а я растерялся и позволил себе лишнего. Ничего подобного не повторится. Так что давай не будем развивать эту тему, лады?

— Ладно, ладно, — мама забрала у меня телефон, немного помолчала и вдруг спросила. — Марик, я не хотела спрашивать у Насти, ей и без того плохо было. Но ты наверняка уже знаешь, раз с Андреем говорил. Если мы похоронили мужа Настеньки, то Витюша-то наш где?

Это был самый тяжелый вопрос. Который я предвидел, но так и не сумел отрепетировать щадящий ответ на него.

Снова почувствовал себя до отвращения беспомощным мальчишкой, когда смотрел в глаза матери и не знал, как получше ей сообщить.

Но мама и сама поняла. Женщиной она была умной, всю жизнь была женой офицера, так что понимала, что с бойцами происходит на полях сражений.

— Тела не будет, да? — спросила тихо.

— Не будет, мама. Нечего было отправлять.

— Ох, Боже мой… — мама отчаянно всхлипнула и прикрыла глаза, а я поспешил прижать ее к себе.

Хотелось забрать ее боль себе и уменьшить страдания.

— Мам, Петрович сказал, что на месте гибели Витьки скоро мемориал поставят. Хочешь, поедем туда потом, возложим цветы? Тебе будет легче?

— Да, Марик, хочу… — ответила слабо и снова разрыдалась.

Минут десять она плакала у меня на плече, пока слезы наконец не иссякли. И еще минут двадцать я отпаивал успокаивающим чаем.

А потом помог подняться в комнату.

— Ложись спать, мам, — поцеловал в лоб. — Завтра у нас всех тяжелый день.