Книга Обнулённый 4, страница 101 – Макс Гато, Виктор Рэн

— И где они сейчас? — спросил я. — Они пришли тебе на помощь, когда напали хаку? Они направили зерно, когда твои поля разорили?

Лилиана не ответила сразу.

— Я… я написала им четыре письма, — сказала она наконец. — Ни на одно не пришло ответа.

В углу заскрипела скамья. Ульрих поднялся и подошёл к столу.

— Всё, что вы тут перебираете, вы перебираете вслепую, — старик оперся костяшками о карту. — Вы не знаете, сколько человек охраняет башню, когда меняются посты, кто начальник стражи и что он за человек. Вы не знаете, кто из тех домов молчит от страха, а кто уже давно перекуплен, и не обязательно золотом. Вы не знаете даже, живы ли Гаррет и Кейран, потому что последнее известие о них пришло с чужих слов.

Лилиана выпрямилась в кресле.

— И что ты предлагаешь?

Ульрих немного помолчал и посмотрел на Лилиану исподлобья.

— Планируйте то, на что вы в состоянии повлиять, — ответил он. — И не планируйте остальное.

Лилиана тяжело выдохнула.

— Любой план, который вы придумаете в Косинце, развалится в первый же день, — продолжил Ульрих. — Вы приедете в город, где всё окажется не так, как вы думали, и половину времени потратите на то, чтобы переделать заготовленное. Поезжайте, смотрите, слушайте. И решайте на месте.

— Это не совет, — сказала Лилиана. — Это отсутствие совета.

— Это совет человека, который тридцать зим ходит туда, где загадывать нельзя дальше собственного носа, — Ульрих распрямился. — Я не говорю вам сидеть сложа руки. Я говорю, что вы едете в место, о котором ничего не знаете, и что первое, чем вам придётся там заняться, это узнать. Всё остальное — только трата времени и сил.

Он вернулся в свой угол и сел.

Лилиана долго смотрела на карту.

— Хорошо, — произнесла она. — Прошение подадим в первый же день, хотя бы для порядка. Всё остальное решаем на месте.

Мы потратили еще немного времени, чтобы утрясти детали. Я вышел из господского дома, прикидывая, как объяснить отряду распределение ролей и в каком порядке подавать новости.

До нашего дома я дошёл шагов двадцать. Из размышлений меня вырвал женский крик со стороны разъезда. Я развернулся и побежал.

У задней двери торгового разъезда, где Бенджи устроил гонца на ночлег, стояла Рина. Она вжалась спиной в стену, зажимала рот обеими ладонями и смотрела внутрь через открытый проём.

Я отодвинул её в сторону и вошёл.

Гонец лежал на соломенном тюфяке, куда его уложили с вечера. Сапоги стояли рядом. Плащ висел на гвозде. Но сам паренек лежал без движения, бледный с синими губами. Крови не было нигде.

Я присел на корточки и повернул его лицо к свету из дверного проёма. Никаких признаков насильственной смерти я не обнаружил. Но когда оттянул тяжелое веко, то прямо под закатившимся глазом увидел едва различимый знак — треугольник.

Он подозрительно напоминал мне символ, который я уже неоднократно видел в Сером лесу. И за время моего пребывания в Косинце этот знак второй раз проявлялся рядом с трупом.

Лазарь пришёл через четверть часа, растрёпанный и с сумкой, которую хватал явно на бегу. Вместе с ним в комнатушку вошел Ульрих и остановился в углу, внимательно изучая обстановку.

Лазарь опустился на колени рядом с тюфяком, отодвинул меня плечом и взялся за дело с заметным энтузиазмом.

— Кожа холодная, — сообщил он, прижав два пальца к шее гонца. — Но окоченение только начинается, значит, он умер перед рассветом или незадолго до. Часа три-четыре назад, не больше.