Книга Обнулённый 4, страница 103 – Макс Гато, Виктор Рэн

Второй караульный, стоявший на стене над воротами, подтвердил то же самое. Обход улиц ночью делали дважды, оба раза мимо разъезда, оба раза без происшествий.

Я обошёл здание кругом.

Окно в комнате, где ночевал гонец, было заперто на крючок изнутри. Крыша целая. В комнату вела одна дверь, и эту дверь всю ночь просматривал дозорный.

Вещи гонца лежали там, где он их оставил. Дорожная сумка с запасной рубахой и куском вяленого мяса, кошель с шестью медяками, нож в потёртых ножнах, огниво. Ничего лишнего и ничего, что объясняло бы, отчего у здорового парня около двадцати зим останавливается сердце.

Я забрал только свиток.

— Изучи письмо повнимательнее, — сказал я Лазарю, передавая пергамент. — На бумагу, на чернила, на воск. Может, получится понять что-нибудь еще. Кроме очевидных фактов.

Последнюю часть фразы я произнес тише, но Лазарь прекрасно понял, что я имел в виду.

— К вечеру скажу, — забрал свиток он и кивнул.

Тело мы велели вынести и накрыть в холодном погребе, пока не решим, что с ним делать. Хоронить чужого гонца без ведома Талвега было делом мутным, отправлять обратно ещё мутнее, и я оставил этот вопрос на решение Лилиане.

К нашему дому я вышел уже когда солнечные лучи несмело пробивались через серые тучи. В мое отсутствие отряд не сидел без дела.

С тренировочной площадки за господским домом доносился голос Берта. Я подошёл к частоколу и заглянул в проём.

Четверо вернувшихся людей Торма стояли перед ним в ряд, все четверо мокрые от пота, и Берт гонял их отдельно от остальных. И делал это по-своему: он поставил их с щитами вплотную друг к другу и просто наваливался на строй всем весом, пока тот не разваливался.

— Ещё раз! — командовал он. — Ноги в землю, плечо в плечо, дышать ровно. Вы четверо в лесу друг друга не бросили, значит, и тут не бросите. Собрались, мать вашу!

Он навалился снова. В этот раз строй продержался чуть дольше.

Я постоял и не стал вмешиваться. Берт понял то же, что и я, только раньше: эти четверо отбывали не от лени, а потому что их поставили в общий строй с мальчишками, которые в глаза не видели настоящего боя. А Берт вытащил их отдельно и начал разговаривать с ними как с солдатами.

Айрис я нашёл на кухне господского дома.

Она сидела за столом напротив Марты, и между ними стояло с полдюжины мисок с разной снедью, а рядом плошка воды и несколько маленьких ложек, одна из которых была серебряной.

— Вот эта, — говорила Айрис, подвигая одну из мисок. — Понюхай ещё раз, но не наклоняйся слишком близко. Чувствуешь горечь?

Марта потянула носом и поморщилась.

— Чувствую. Как будто кору жгли.

— Правильно. Половина растительных отрав пахнет горелым, когда нагревается. Если запах резкий, и ты его раньше в этом блюде не встречала, дальше не пробуй, а зови меня или Лазаря.

— А если я его не учую? — неуверенно протянула Марта.

— Тогда серебро. — Айрис опустила ложку в миску и вынула. — Не все отравы его чернят, но самые ходовые чернят. Лучше, конечно, чтобы в знатном доме был отдельный дегустатор из числа самых приближенных. Но Косинец себе такое позволить не может.

Она подняла голову и увидела меня в дверях.

— Я решила, что после того, что случилось с Лилианой, стоит немного поучить хотя бы самых близких слуг, — сказала она, не дожидаясь вопроса.