Книга Мертвые куклы, страница 88 – Оливия Нортвуд

Снаружи, на крыльце раздались его тяжелые шаги, скрипнула дверь, и уже через пару минут отец просунул голову в дверной проем.

— Ты чего тут стоишь?

— Ничего, – мальчик пожал плечами. – Ужин приготовил.

— Ужин? – он сел за стол и сощурился.

— Да, обычно я готовлю ужин.

— Но обычно это макароны с сыром из коробки, – мужчина сделал глоток пива, расслабленно откинулся на спинку стула и провел ладонью по замызганной рабочей футболке, которую пыталась отбелить еще Джунипер, но у нее ничего не вышло. Он помолчал, задумавшись, словно пытался решить сложную математическую задачку в голове. – Тебе что-то нужно, – подытожил он с удовлетворенной улыбкой. – Я прав?

— Да, – признался он, понимая, что если будет скрывать и дальше свои намерения, то отец может разозлиться. Сейчас же он был вполне доволен собой, что раскрыл замысел сына и, вероятно, это приподняло ему настроение, как и бутылка пива, выпитая почти до половины, и жареная курица. – Мне нужны деньги.

— Сколько? – отец хмыкнул.

— Десять или пятнадцать баксов – не знаю точно.

Отец полез в карман за бумажником, но вдруг остановился и взглянул на сына.

— Зачем?

— На подарок… – промямлил он. – Девчонке.

— Это хорошо, – мужчина рассмеялся, вытащил из бумажника три купюры по пять долларов и протянул сыну. – Это не подачка, подачек от меня не жди. На выходных будем чинить забор, да и курятник надо отреставрировать, хочу купить пару несушек. Один хрен на работе предлагает за смешные деньги.

— Ты же сам перерезал всех кур, когда мама ушла.

— Так то были ее сучьи куры, которые перестали нестись, когда она ушла. Заведем своих.

— Хорошо бы взять собаку, – сказал мальчик, присев за стол, как только понял, что взрыва не ожидается, и аккуратно подтащил к себе деньги, пока отец не передумал.

— Ты будешь следить?

— Да, я мог бы.

— Ну да, как же, – мужчина усмехнулся и покачал головой. – А твои куколки?

— Это просто хобби. А с собакой я бы чувствовал себя уверенней, гуляя по лесу или по дороге до остановки. Она могла бы охранять кур от хищников, – он приводил довод за доводом в пользу собаки, потому что ему, несмотря ни на что, хотелось бы иметь друга. Бескорыстное живое существо, которое будет любить его абсолютной любовью, чье расположение ему не придется заслуживать, того, кто всегда будет рядом, даже если все от него отвернутся.

Ему не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Таких моментов почти что идиллии у них никогда не случалось, возможно, до ухода мамы они проводили вечера так, но он этого не помнил. Он помнил только мамины слезы, синяки на ее бледной, покрытой веснушками и сетью синих вен коже, ее шепот. Она говорила так, чтобы отец не слышал, щебетала, как одна из тех птичек, что селились у них в саду весной. Она рассказывала ему истории, чтобы не было страшно, показывала спектакли, обнимала, пела песни: «сияй, сияй, маленькая звездочка». И все же она его бросила. Он все пытался найти ответы на мучившие его вопросы, но ничто в этом мире не способно было объяснить, почему некоторые матери бросают своих детей.

Зыбкое перемирие с отцом не обмануло его. Мальчик вел себя сдержанно, говорил вполголоса, не забывался. Беспечность и излишняя глупая доверчивость всегда оборачивались плохо. Он уяснил: не теряй бдительность, не доверяй никому, даже отцу, особенно, если все идет хорошо. Это ненадолго, тебе в любом случае будет больно. Он жил в постоянном стрессе, вечно наготове, ожидая удара или тычка, или обидного слова. Это было невыносимо.