Книга Мертвые куклы, страница 33 – Оливия Нортвуд

Остановившись перед крыльцом, мальчик поправил сползшую лямку рюкзака и смахнул со лба вымокшие под дождем пряди волос. Дождь начался внезапно. Когда он садился в автобус, небо было чистым, солнце медленно скатывалось за горизонт, но уже в дороге по окнам и крыше застучали мелкие, колючие капли. Матерчатая куртка промокла, как и его старые кеды с лопнувшей подошвой, но заходить домой не хотелось. Мальчишка осмотрелся.

В окнах гостиной мигал тусклый голубоватый свет, какой бывает, если кто-то в сумерках смотрит телевизор, и это значило, что отец вернулся раньше положенного. Белая краска на фасаде потускнела от грязи и времени. Казалось, никто не ремонтировал его еще с того времени, когда родители его отца жили здесь. Мальчишка их не помнил и не знал, были ли они хорошими родителями. Но его собственные – точно нет. Дом едва ли напоминал место, куда хотелось бы возвращаться. Он не мог винить мать за побег. Но почему не забрала его с собой? Она ведь знала, каким жестоким, несправедливым и вспыльчивым был отец.

Выхода не было. Если он задержится еще хотя бы на минуту, его ждет выволочка. Мальчишка открыл дверь ключом, зашел в дом, разулся на пороге и отложил промокшие кеды в сторону, надеясь завтра обнаружить их полностью сухими. Он уже несколько раз попадался на эту ловушку, которая заканчивалась переохлаждением и простудой. Другой обуви, приходящейся по размеру, у него не было.

Дверь в гостиную была приоткрыта, из щели в коридор просачивался свет и звуки телевизора. Мальчик направился на кухню, ему вовсе не хотелось говорить с отцом. Он собирался поесть, принять горячий душ и лечь спать.

Рабочий день отца заканчивался в шесть, но обычно он возвращался домой гораздо позже. Предприятие по производству компоста, на котором он трудился, находилось в тридцати минутах езды от дома. После смены отец обычно заезжал в бар, просаживая наличные на пиво и жирную еду, от чего со временем у него появился лишний жир на животе и подбородке, и одышка. Отец не умел и не хотел учиться готовить. После ухода матери в холодильнике часто было пусто, зато морозильная камера была до отказа набита полуфабрикатами.

— Пришел наконец? – Мальчик услышал голос отца, когда одна из половиц в коридоре предательски скрипнула.

— Да, – он выдохнул, развернулся и зашел в гостиную. Отец сидел на продавленном диване, пил пиво из алюминиевой банки и переключал каналы.

— Ты время видел? – не отрываясь от телевизора, спросил мужчина, не удостоив сына взглядом.

— Прости. – Мальчик прислонился плечом к дверному откосу и стал теребить край растянутой футболки. – Я занимался с миссис Маккензи.

— Не извиняйся, как скулящая сучка. Подойди сюда.

Мальчик помолчал, подбирая слова, но решил ничего не говорить – что бы он ни сказал, его ответ не устроил бы отца. Поджав губы, он подошел ближе.

— Твоей миссис Маккензи не приходит в голову, что ты пустоголовый идиот? К чему тратить на тебя время? Ну, это ничего. Не всем же быть академиками.

— И что ты предлагаешь? – вспылил мальчишка и, не успев одуматься, добавил: – Перебрасывать навоз с перегноем из одной компостной ямы в другую, как это делаешь ты?

Отец сжал челюсти и сузил глаза, а затем ударил его по лицу. Мальчишка прижал ладонь к щеке, чувствуя, как горит кожа и распухает разбитая губа, а рот наполняется кровью.