Книга Мертвые куклы, страница 30 – Оливия Нортвуд

— Я ее не трогал, – посерьезнев и сложив руки в замок перед собой, сказал он. – И я не знаю, где она.

— Вы знаете, что парень, с которым она встречалась, мертв?

На лице Пола отразилось искреннее удивление: брови поползли вверх, глаза округлились, губы разомкнулись, обрюзгшие щеки покрылись багровыми пятнами, грудь и шея над разорванным вырезом майки покраснели.

— Что случилось?

— Его убили.

— И вы думаете, что это сделала Эмма? Она, конечно, дрянь, но не убийца. Это точно. – Он достал из пачки, лежащей на столе, сигарету и закурил, откинувшись на спинку стула.

— Нет, мы так не думаем, мистер Беркли. – Грейс облизнула пересохшие губы и провела ладонью по волосам. – Но Эмма пропала. И я боюсь, что с ней может случиться что-то плохое.

— Что-то плохое всегда случается с такими, как Эмма.

— И вы, конечно, не причастны к этому?

— Я уже сказал, что нет.

— Предположим, что Эмма не лгала и вы приставали к ней, – Грейс блефовала. У этого допроса был последний шанс. Чтобы держать его в участке и дальше, Джеймсу придется выдвинуть обвинения. Келлер много раз видела, как Генри работал с подозреваемыми, с родственниками жертв и свидетелями. Он использовал технику допроса Джона Рида, которая буквально заключалась в двух ходах: снизить желание подозреваемого сопротивляться и не соглашаться, и повысить желание подозреваемого признать вину, если он действительно виноват. Многие критиковали методику Рида, потому что допрос почти всегда превращался в выбивание показаний, но Генри действовал мягко, используя лишь основные вопросы и уловки. Грейс продолжила: – Возможно, даже изнасиловали. Жена умерла, оставила свою дочь, которая подросла и стала удивительно на нее похожа. Она ведь такая красивая, правда?

Пол Беркли смотрел на Грейс настороженно. Он забыл о сигарете, зажатой между пальцами, и вспомнил о ней, только когда та истлела до фильтра и обожгла ему кожу.

— Все нормально, Эмме уже почти девятнадцать, и она вам не родная дочь. Я вас не осуждаю. К тому же, вы наверное, были пьяны. Вы симпатичный мужчина и еще довольно молоды. Я все понимаю. Возможно, она спровоцировала вас, чтобы добиться чего-то. – Грейс сглотнула, физически ощущая тошноту от своих слов и от его заблестевших глаз. Реакция, которой она ждала. И которой боялась.

— Я говорил ей, чтобы она перестала щеголять передо мной в своем купальнике, выросла уже. Эти клочки ткани ни задницу, ни сиськи толком не прикрывают. А она словно назло. Всю весну и лето… Мазюкалась маслом или еще какой хренью, выходила на улицу и садилась в это сраное кресло. А потом еще ноги раздвигала, мол, чтоб везде загореть. А сама только и делала, что глазки строила заезжим мужикам.

— И вы подумали, почему бы и нет. Она же явно согласна.

— Нет, я…

Грейс придвинула свой стул к столу и посмотрела прямо в глаза Беркли.

— Скажите, – тихо попросила она. – Должно быть… из-за алкоголя ваш разум слегка помутился. Вы, может, и не хотели этого делать, Пол. Но все вышло случайно. Вы просто спутали ее с матерью, так?

Его подбородок задрожал, взгляд стал потерянным, мечущимся. Пол был похож на сумасшедшего. Он недоуменно смотрел на нее, подбирая слова, а затем произошло то, чего она ждала меньше всего. Пол Беркли взвыл и, закрыв лицо руками, разрыдался.