Книга Волчий клан 3, страница 67 – Валерий Муллагалеев

Шишигин даже не представлял, в насколько уязвимую точку сейчас попал.

«Показать зверя» я не мог.

Скажи я атаману правду — и я труп. А вместе со мной — все остальные, кроме разве что Влады.

Игорь, стоявший за моими плечами, напрягся. Он единственный из присутствующих знал, что Ядро Ярости уснуло и я не могу превращаться.

Я подкрутил ус, хмыкнул.

— Что молчишь, барон? — спросил Шишигин, нахмурившись. — Аль зверь стесняется?

— Думаю, — честно ответил я. — Не люблю спешить с серьезными делами. А ты предлагаешь дело серьезное, нет?

— Верно, верно, — закивал он. — Подумай. Только недолго. Я человек терпеливый, но к ужину не люблю дела оставлять.

Я поднялся.

— Пойду прогуляюсь.

— Твои друзья останутся у меня… в гостях.

— Они с удовольствием отдохнут и перекусят с дороги, — кивнул я ему в тон.

Шишигин махнул рукой — иди, мол. Но я заметил, как один из караульных у двери, повинуясь небрежному жесту, шевельнулся, готовый идти следом. Далеко не отпустят. Логично.

— Не бойся, не сбегу, — усмехнулся я.

Атаман проводил меня сытым, уверенным взглядом человека, который уже определил варианты развития ситуации и решил, что делать в каждом их них.

Я вышел, прихватив с собой рюкзак, в котором было оружие и голова Челищева.

Двор встретил меня сухим жаром несмотря на то, что дело шло к вечеру. Солнце валилось за мазанки, длинные тени легли на утоптанный песок.

У коновязи вперемежку с конями скучали верблюды, лениво пережевывая жвачку. Одногорбые, как на пачке «Кэмел».

Караульные торчали у стен, белки глаз выделялись на смуглых лицах. Тот, что вышел вместе со мной, сохранял дистанцию, но не спускал с меня глаз.

Я отошел к глухой стене амбара, где меня не было видно из здания таможни, встал лицом к глиняной кладке. Караульный деликатно приотстал, отвернулся.

Я скинул с плеча рюкзак, присел рядом.

Первой мыслью было расчехлить оружие. Я набрал у Репея кучу разных игрушек, с которыми могу навести шороху на весь этот аул, да так, что эхо разнесется до столицы. Но переть против всего селения напролом — дурость. Будь я один и в привычной шкуре, то ради Бога. Но сейчас со мной друзья — случайна стрела может оборвать чью-то жизнь.

Я запустил руки внутрь рюкзака.

Пальцы нащупали холодную гладкую поверхность. Кристалл кварцума был прохладным даже в жару, словно не подчинялся физическим законам. Я развернул тряпицу ровно настолько, чтобы наружу глянуло лицо.

Голова графа Челищева воззрилась на меня из недр рюкзака своими застывшими глазами. В глубине зрачков, тлело потустороннее мерцание — признак того, что чернокнижник, точнее то, что от него осталось, бодрствует и слушает.

— Вечер добрый, Калиныч, — буркнул я вполголоса. — Совет нужен.

Раздался глубокий голос с хрипотцой и неизменной желчной ноткой:

— Совет, ну надо же! Я уж думал, ты таскаешь меня с собой как талисман на удачу. Кому кроличья лапка, кому — голова мудрого старца. Но сперва скажи, что мне за это будет, а после излагай свою беду.

— Ты слишком корыстен для философа.

— А ты как думал? Знание бесплатно только у дураков, но дураки и знают соответственно. Ты знаешь, что мне нужно. Книги. Натурфилософия, метафизика.

— Книгами здесь и не пахнет. Могу купить тебе арбуз — возможно, вы подружитесь.

— Очень смешно. Мне скучно, Лютиков. Я голова в мешке. Всё время спать я не хочу, это напоминает мне о смерти.