Книга Волчий клан – 4, страница 88 – Валерий Муллагалеев

— Осталось двадцать семь, — проговорил наконец Игорь.

— Скажи спасибо, что сейчас не зима.

Я видел, как в нем происходит то, что бывает с каждым толковым офицером, получившим невыполнимый приказ: сначала ужас, затем злость, а потом — первая цифра.

— Мужиков, годных к камню, сотни две, — сказал он. — В две смены, ночью при фонарях. Гранит за рекой у нас есть. Третьяк здорово подсобит со своим лучом. Обелиск цельный, весу в нем как в целом срубе под дом… Ну, это катки, вороты, лошади.

Он поднял на меня глаза.

— Построим, Георг. Будем строить, пока не упадем, потом встанем и будем строить дальше. Ради тебя.

— Ради Волчьего клана, — кивнул я.

— И рода Лютиковых, — добавил Игорь.

Мы непроизвольно посмотрели на Рюмина.

— Кстати о продолжении рода, — сказал он. — Когда ты собираешься рассказать всё это Инессе? Я, конечно, разделяю твой оптимизм с постройкой, но… Если ты вдруг помрешь в следующее полнолуние, то она очень расстроится. Я так полагаю.

— У нее учеба в Вельграде, — напомнил я.

— Да неужели? А ради кого она переучивается, ты забыл?

Подумав, я сказал:

— Ты прав, Корнилий. Сегодня же отправлю ей письмо. Она должна знать.

После этого я рассказал о Гардароте своим людям.

Собрал всех на брусчатке у постоялого двора. Пришли почти все: мужики с топорами, бабы с детьми на руках, старики, подростки, волколаки. Площадь, которую Митрич мостил в расчете на ярмарки, показалась тесной.

Чем речь длиннее, тем больше в ней воды и демагогии. Я ненавижу, когда мне вешают лапшу на уши, и сам таким не занимаюсь. Если доводилось выступать публично, то я говорил две-три фразы по делу и уходил. Сейчас вышло примерно так же.

— Вы пришли сюда, потому что поверили, что Волчий клан возвращается, — сказал я, и площадь затихла. — Что ярым больше не надо прятаться по лесам.

Я подождал, пока стихнет гул.

— У Волчьих князей была святыня. Крепость на севере под названием Гардарот. Там ярые проходили посвящение, там билось сердце клана. Четыре века назад маги нашли ее и уничтожили. Разобрали по камню и закопали так, чтобы даже памяти не осталось.

По площади прошел глухой ропот.

— Но маги совершили большую ошибку, — сказал я. — Потому что мы воздвигнем свой Гардарот. К следующему полнолунию. — Я топнул ногой по земле. — Прямо здесь.

Некоторое время было тихо. Люди соображали и представляли. Вспоминали сказки и легенды. Пронесся шепот.

А потом площадь взорвалась ревом, какого я не слышал со времен Арены.

Шапки полетели в воздух, кто-то засвистел в два пальца, кто-то завыл по-волчьи, и вой подхватили десятки глоток.

Ратибор стоял с таким лицом, будто ему вручили знамя полка. Митрич шевелил губами, пересчитывая телеги.

У меня перехватило горло.

Это был не простой деревенский люд, а староверы волчьих общин. Ради этого они и переселились сюда. Ради мечты, а не ради местечка потеплей. И теперь я не имел права оставить их ни с чем.

Следующие три дня слились в один.

За рекой стучали кувалды и шипел луч. Третьяк стоял у скального выхода по колено в гранитной крошке и резал камень ровными блоками с гладкими гранями, от которых еще долго тянуло запахом расплавленного камня. Мужики не успевали их увозить.

На ровном месте между замком и деревней вбили колышки, натянули веревки и сняли дерн. Получилось ровное пятно рыжей глины размером с хорошую площадь, и на нем с утра до ночи толпился народ.