Книга Волчий клан – 4, страница 85 – Валерий Муллагалеев

Из точки во все стороны расходится восемь лучей, все загибаются как лопасти и образуют круг.

Коловрат, солнечное колесо. Спутать его с чем-то другим было невозможно.

Я смотрел на фото, и в голове медленно шевельнулось что-то знакомое. Где-то я уже видел круг с лучами, загнутыми в одну сторону. Совсем недавно, и не на картинке.

Я полез в рюкзак.

Волчья корона лежала на самом дне, завернутая в ткань.

Я развернул тряпицу и положил корону на сиденье рядом с фотографией.

Широкий золотой обруч. Зубцы, похожие на клыки и когти, разной длины, растущие неровно, но с какой-то системой, которую я тогда в сокровищнице Атрагосии не разобрал. Спереди, в оправе, темно-красный камень с огнем внутри.

Я посмотрел на нее сверху.

И наконец увидел систему.

Зубцов было восемь, и они загибались в одну сторону. Если смотреть на корону сверху, она повторяла тот самый знак, который был высечен на обелиске. Коловрат.

Карету качнуло на ухабе, и у меня в голове наконец провернулся механизм, который заело еще месяц назад.

На обелиске крепости Волчьих князей — тех самых, кто веками выл на луну, кто в полнолуние обращался, кого сама луна якобы делала сильнее, — был высечен не месяц.

Солнце.

Я вспомнил ночь в скалах над Ад-Дарией, когда сидел голый на камнях и ждал превращения, которого не случилось. Я смотрел на луну, злился и единственное, что надумал, была фраза: «Луна отражает солнечный свет. А я отражаю лунный».

Тогда что-то дернулось у меня в груди. Ядро шевельнулось — первый раз за месяцы, я это отчетливо помню. И мысль вильнула хвостом и ушла, осталось только тающее ощущение, что я чуть не наступил на что-то очень большое и в последний момент перешагнул.

И вот сейчас я вернулся. Оно всегда лежало на поверхности.

Луна ничего не дает.

Она — зеркало. Холодный камень, который сам по себе не светится и отдает только то, что взял у солнца.

И я все это время ждал от отражения того, что может дать только источник. Стоял под луной, разевал рот и требовал: дай. А зеркалу нечего давать. Оно только отражает.

И речь не о солнечном свете, речь о Ярости.

Луна никогда не давала мне новые силы и способности.

Она лишь отражала мою Ярость. Позволяла увидеть то, до чего я уже сам дошел.

Поэтому в полнолуние мы и преображаемся. Полная луна — это способ взглянуть вглубь себя.

Источник не в ней.

А во мне.

Волчьи князья знали это тысячу лет назад — и потому высекли на обелиске Гардарота не полумесяц, а коловрат. Источник.

Я снова взглянул на фотографию с коловратом, дорисовал недостающие части взглядом. Может вращаться в обе стороны, в точности как Ядро, когда превращает в зверя и обратно. Я мысленно представил, как он вращается…

И тут же я подпрыгнул на месте, хотя карета шла ровно. Ядро у меня в груди встрепенулось, рявкнуло победным рыком! По телу пробежала волна Ярости, наполняя силой, накрывая эйфорией.

Через секунду всё это схлынуло, Ядро снова свернулось в плотный клубок. Но намек я понял. Еще бы не понять — сломанная рука стала как новая, полученные за последние месяцы шрамы разгладились.

Я радостно расхохотался.

— Георгий Владимирович? — всполошился Третьяк, до этого сидевший напротив меня тихо как мышь. — У вас всё хорошо?

— Лучше не бывает, Третьяк, — ухмыльнулся я и добавил: — То ли еще будет.