Книга Волчий клан – 4, страница 89 – Валерий Муллагалеев

Игорь командовал так, будто штурмовал крепость. Разбил людей на десятки, назначил десятников, завел график смен и доску, на которой отмечал мелом, кто сколько сделал. К вечеру второго дня он сорвал голос и дальше командовал хрипом.

Репей обосновался в конторе при постоялом дворе и с утра до вечера стучал счетами. Заказывал в соседних уездах инструмент, известь, канаты и железные скобы и ругался с поставщиками так, что за стенкой краснела Виктория.

Но это были лишь приготовления. Я ждал мастера.

* * *

Алексей Скороход, не вполне оправдав свое прозвище, прибыл еще через два дня.

Бричка влетела в село со стороны южного поста. Алексей сидел на облучке рядом с кучером и строчил в блокноте прямо на ходу, не обращая внимания на ухабы.

— Георгий Владимирович! — закричал он еще с дороги. — У вас тут посты через каждую версту! Нас трижды останавливали, и на последнем офицер записал мою фамилию в журнал. А я сказал, что представляю газету и записал его. Видели бы вы его лицо!

— Добро пожаловать в осаду, Алексей, — сказал я.

Он спрыгнул прямо в грязь. На нем были высокие кожаные сапоги, так что он заранее приготовился к полевой работе — наконец-то вырвался из офиса.

— Какая же это осада, если нас пропустили?

— Главное, чтобы потом выпустили, — усмехнулся я.

— Зря пугаете, ваше благородие! Я потом про их «осенние маневры» такого напишу, что они мундиры свои съедят!

Лицо у Алексея было такое довольное, что я сразу понял — с мастером всё получилось.

Я кивнул на бричку.

— Ну?

Алексей ухмыльнулся.

— Позвольте представить: Лука Кременец — архитектор новой школы!

Из брички, пригнувшись под кожаным верхом, выбрался его спутник.

Лука Кременец оказался совсем не таким, каким я его представлял.

Почему-то мне представлялся седой бородач с мозолистыми ручищами — этакий Леонардо да Винчи, которого не понимают, но заказывают у него разные изделия.

Передо мной стоял сухощавый мужчина не старше тридцати лет. Сюртук дорогой, как у аристократа, но потертый и без нескольких пуговиц. У Кременца было жесткое лицо, словно собранное из граней, густые волосы цвета апельсиновой корки небрежно уложены назад. Следующее, что бросилось в глаза, — квадратные ладони.

Я протянул ему ладонь для рукопожатия и представился. Руки у него оказались заняты листами бумаги — копиями чертежей Гардарота, которые мы с Алексеем сделали в редакции. По улыбке Алексея я понял, что Кременец не расставался с ними всю дорогу до Красных Родников.

Кременец бережно скрутил чертежи в рулон и только тогда подал мне руку. Рукопожатие было крепким, но приветствия не последовало. Вместо этого он повел взглядом по равнине, пока не нашел строительную площадку, где копошились люди.

— Это там? — спросил он.

— Там, — сказал я.

Он сунул чертежи под мышку и зашагал через площадь, не дожидаясь ответа. Ноль вопросов об условиях работы и оплате, никаких намеков на баньку с дороги и обед. Мне нравился этот парень.

Алексей развел руками.

— Я предупреждал. Господин Лука Кременец, тот самый, о ком я говорил. Не пеняйте ему на манеры, Георгий Владимирович. Это не от пренебрежения, а от уважения к проекту.

— Понятно, почему заказчики его не переносят. И он очень непохож на магов.

— При том, что род Кременцов в прошлом занимал высокое место в доме Земли. Теперь род лишился магии.