Книга Волчий клан – 4, страница 124 – Валерий Муллагалеев

Бревно лопнуло с пушечным треском.

Плотина застонала, просела, и вода пошла. Сначала струей, потом валом. Бурая стена ухнула в овраг, обрушила ком земли с растущим на нем деревом, подхватила коряги и с ревом покатилась вниз по долине.

Хер-р-расе!

С минуту мы любовались освобожденной стихией.

— Ну вот, — сказал я. — Подмочили графу репутацию.

Ледяные глаза Свиридова на секунду потеплели.

— Ступай к своим, «дядя Волк». Марьяна просила передать: не вернешься — она с тобой больше не разговаривает.

— Передай, что вернусь. С таким ультиматумом не поспоришь.

* * *

Когда я вернулся в Красные Родники, то сразу увидел результат.

Цепь из костров вокруг нас разомкнулась. Из-за леса доносились обрывки криков и офицерских команд. Шумела вода новой реки, в которую превратился Гнилой ручей. Низины и овраги стремительно заполнялись, новые военные дороги уходили под воду.

Довольный, я наблюдал за этим со своего балкона и барабанил пальцами по перилам.

Вспомнилась бытующая в Державе поговорка: как щука ни востра — не возьмет ерша с хвоста. С учетом того, что на гербе Державы была щука, поговорка считалась крамольной. Репей рассказывал, что ее любят повторять контрабандисты и пираты.

Инесса подошла сзади, обняла и прижалась щекой. Босая, в одном шелковом халатике. Она всегда была горячей. Сегодня — особенно.

— Гениально, — прошептала она. — Ты разрушил его планы, не развязывая войны.

— Стратег Лютиков, к вашим услугам, — ответил я.

— Как думаешь, они отступят?

Я развернулся и взял ее лицо в ладони. Заглянул в родниковые глаза.

— Я не знаю, что замышляет Зимин… Но мне и не надо знать, потому что у меня есть собственные планы. Новый Гардарот построен. Сегодня в полнолуние я завершу инициацию. Дальше — разберемся. Те, кто будет против нас, пожалеют об этом.

Она поцеловала меня — жадно и глубоко, как бывает только при осознании конечности жизни.

Я пошел на нее, увлекая в комнату.

Халатик соскользнул с ее плеч. Гладкая кожа под моими ладонями горела, волосы пахли дымом и медом. Там, где Инесса меня касалась, на плечах проступали розовые следы. Раньше Ярость гасила ее огонь, и следов не оставалось. Сейчас гасить было нечему.

Инесса отдернула руки.

— Я себя не контролирую. Это от волнения.

Я прижал ее руки к своей груди.

— А ты не волнуйся. Все будет хорошо.

Она рассмеялась мне в губы — коротко, со всхлипом. Я стиснул ее в объятиях и мимоходом отметил, что жар в ее ладонях утих. Она прикрыла глаза и откинула голову назад, тряхнув водопадом рыжих волос. Забыла обо всем, что было за пределами спальни.

Я толкнул ее на кровать и тоже забыл.

На некоторое время.

* * *

Всех своих я честно предупредил о грядущем наступлении.

— Пока не поздно, вы можете уйти. Завтра сделать это будет невозможно.

Никто и не подумал рассматривать это предложение всерьез. Репей фыркнул, Рюмин молча затянулся сигаретой. Кременец заявил, что его творение для него важнее жизни. Алексей Скороход потер ладони и установил штатив с фотокамерой.

— Улыбочку, — сказал он. — Можете не прятать клыки, Георгий Владимирович.

Ратибор вернулся с разведки и доложил: кругом вода, мутная и непредсказуемая, течение несет смятые палатки. Солдаты по пояс в грязи тянут на склоны телеги и ящики. По его заметкам накидали новую карту. Звезда Зимина покривилась, словно карту измяли, а потом пролили на нее чай.