Книга Волчий клан – 4, страница 120 – Валерий Муллагалеев

Пленные сделали свой выбор. Дальнейший разговор пошел совсем в другом тоне. После этого я распорядился подать им горячий ужин и проводить в одну из подвальных комнат, где получилось оборудовать что-то вроде темницы со сносными условиями пребывания.

Мы узнали, что ружей у Зимина сейчас всего двести — я вовремя пресек поставку. Стрельбе учат только Черный полк. Это было полезно, однако самое интересное заключалось в другом.

У оцепления была дата нападения — начало ночи полнолуния. Приказ был сверху. Рассказывая это, Ковригин поглядывал на меня с сомнением. Оно и понятно, ведь Канцелярия однозначно в курсе таких вещей.

— Зачем же в полнолуние? — спросил тогда Игорь. — Волколаки в это время сильны, да и заразить могут.

— Чтобы выявить, кто есть кто, и никого не упустить, — пояснил Ковригин.

Однако это было не всё.

— Честно говоря, прямого приказа атаковать нет, — признался он. — Полку и дивизии велено держать оцепление до полнолуния и… ждать отбой.

— Чего? — не понял Игорь.

— Так звучит приказ, который исполняет генерал-майор Зимин: атаковать Красные Родники, если не будет отбоя. Срок до полнолуния. Лично я полагал и продолжаю полагать, что всё наше оцепление — это какая-то страховка. Высшее командование чего-то опасается, вот и направило нас сюда. Сказать по чести, мы среди своих делаем ставки, будет атака или нет.

Я ушел из подвала в задумчивости. Всё это вполне соответствовало нашим версиям, которые мы накидали еще в кабинете Свиридова. Канцелярия делала в этой игре несколько ставок, дергая за ниточки то там, то сям.

Моя ниточка была завязана на оружейном производстве. Я свое дело сделал. Это позволяло надеяться, что оцепление будет отозвано. Но надеяться — не значит рассчитывать.

Отбой, сказал Ковригин.

Значит, выход есть. Где-то в Вельграде лежит бумага, которая может развернуть пять тысяч человек и отправить их по домам. Вопросами волколаков и пороха занимается Канцелярия, так что бумага эта должна лежать на столе Вельяминова.

Вот и узнаем, союзник он мне или нет. Только цена такого знания может оказаться слишком высокой.

В любом случае готовиться надо к худшему. Одной лишь Ярости нам не хватит, придется задействовать все средства. Сегодня Кабачину атаковали огнестрелом — что ж, кто с ружьем к нам придет…

* * *

Восемь ящиков с ружьями и столько же с патронами ждали в угольной яме у Чаусова урочища. Волчьей тропой идти туда было четверть часа в одну сторону. Ящик на плечо — и обратно. Итого шестнадцать ходок.

Под ногами бежит тонкая изломанная линия, клубящееся пространство кружит голову. Вот волчий след на сосне и мой тайник в старой угольной яме. Лапник в сторону — всё на месте. В промасленной бумаге, ровными рядами, по дюжине стволов в ящике.

Третья ходка. Пятая. В голове заела песня Любэ «Комбат», шагалось под нее хорошо.

Седьмая.

Восьмая. Пот струился по вискам, то и дело щекотал брови. Линия тропы уходила из-под сапога, я дважды вываливался посреди незнакомого леса.

Десятый ящик я уронил у ворот склада и сел на него, тяжело дыша. Волк не грузчик! Появился Третьяк и без разговоров унес ящик в оружейную — я еле успел встать.

И продолжил.

Почти вся ночь ушла на таскание ящиков. Итого девяносто шесть стволов. Маловато в сравнении с теми двумя сотнями, что есть у Зимина, зато патронов много. Это важнее, потому что без патронов любое ружье превращается в неудобную дубину.