Книга Волчий клан – 4, страница 12 – Валерий Муллагалеев

— Всем лечь!

Перевел взгляд на смотрителя.

— Кроме тебя.

И метнул гранату ему под ноги.

Гром был такой, что у меня заложило уши, а свод отозвался долгим гулом, покатившимся по всему залу и дальше, на улицы, в переходы, в глубину мертвого города.

Смотрителя разметало на куски.

Когда осела пыль, повисла звенящая тишина.

— Ни хера себе, — сказал Рюмин и тоже чиркнул спичкой, но для того, чтобы прикурить сигарету. — Ох, доиграешься, Лютиков.

— Все живы? — спросил я, отплевываясь.

Терехова не было, но вскоре он нашелся в каменной ванне. Неловко ковыляя, подошел Третьяк. Его тело было в выбоинах, он шатался, но руки-ноги были на месте, если не считать давно утраченную руку.

Я стоял, тяжело дыша, и мне очень не нравилась одна мысль, которая пришла сразу, как только прогремел взрыв. Его слышали все, кто был в городе, в том числе, вероятно, слышал Аскольд. Я бы предпочел, чтобы он не знал о нашем прибытии заранее.

Третьяк медленно подошел к обломкам смотрителя, что-то поднял.

— Георгий Владимирович, — сказал он. — Разрешите мне восполнить недостающие части?

Интонация была странная. Я не сразу понял, что это было восхищение. Он держал руку смотрителя, в которой был белый кристалл.

Я хмыкнул. Такое оружие — не игрушки. Не хотелось бы иметь в отряде обезьяну с гранатой, однако Третьяк за недели доказал свою верность. Если хотел бы — прибил бы нас ночью…

— Не советую, — сказал мне Рюмин. — Скоро мы встретим Аскольда.

Я понимал, что он имеет в виду, без объяснений. Третьяк может переметнуться на сторону бывшего господина, когда его увидит. Выходит, Рюмин тоже относится к Аскольду настороженно.

— Георгий Владимирович? — повторил Третьяк, выжидающе глядя на меня.

Третьяк переступил с ноги на ногу. Странное движение для глиняного голема. Он был взволнован.

Я думал.

Рюмин был прав: вскоре Третьяк встретится со своим бывшим господином и может переметнуться на его сторону. Или наоборот! Аскольд бросил своих людей и голема в норе песчаного пса — кто знает, к каким выводам придет голем, когда увидит обидчика. Не жахнет ли лучом без разговоров?

Но я мыслил иначе.

Был у меня однажды свирепый пес, который достался мне уже взрослым и никак меня не признавал. Он заболел чумкой, и я выходил его. После этого он стал одним из самых верных питомцев…

Пусть Аскольд создал Третьяка, но я его модернизирую и он станет другим. Уже стал.

— Добро, Третьяк, — сказал я. — Бери себе руку с кристаллом.

— Спасибо вам, Георгий Владимирович! — прогудел он.

— Только помни: с большой силой приходит большая ответственность.

— Я вас не подведу!

— Да ты философ, Лютиков, — поджал губы Рюмин. — Я тебя предупредил.

Вклинился Игорь:

— А вас это тоже касается, ваше сиятельство. Вы отказались от своей силы, следовательно и права голоса не имеете.

Рюмин выпустил в его сторону дым, глянул свысока:

— А вы изменились, капитан. Борзеете.

— Мне нечего терять! — вскинул подбородок Игорь.

— Ага, — сказал я, положив ладонь ему на плечо. — Нечего. Кроме офицерской чести и сплоченности нашего маленького отряда.

Игорь покраснел.

— Извини, — сказал он. — Я снова срываюсь.

Я похлопал его по плечу.

— Это нормально. Крепись, брат.

Тем временем Третьяк приложил руку голема-смотрителя к своей культе. Надавил, повернул — и ничего не произошло. Он упрямо попробовал еще раз, притирая глину к глине. Посыпалась крошка.