Книга Волчий клан – 4, страница 9 – Валерий Муллагалеев

— Это мастерская големов, — выдохнул Терехов. — Господа, вы понимаете? Это тайное искусство, доступное лишь немногим магам, а тут их, черт возьми, делали серийно!

— И все глиняные, — сказал я, вспоминая «Героев меча и магии». — А где каменные, железные и более крутые?

Рюмин фыркнул.

— Глина живая, господин Лютиков, — пояснил Терехов. — Антропогонические мифы говорят, что и человек создан из глины. Это как плодородная почва, в которую можно посадить растение…

Он рванулся к ближайшему стеллажу, но я успел поймать его за шиворот.

— Стоять. Ничего не трогайте.

Пусть с «Героями» я промахнулся, но я видел приключенческие фильмы. Если из них и можно вывести какой-то урок, так это тот, что статуи, големы и всякие гаргульи имеют свойство оживать, как только их потревожит любознательный ученый. Оживать и нападать.

— Но там же… — начал Терехов.

— Мы здесь не за этим, Игнат Тихонович.

Рюмин прошелся вдоль шеренги, разглядывая застывшие фигуры, и присвистнул.

— Занятно, — сказал он. — Лютиков, глянь-ка. Наш глиняный болван рядом с этими — как деревенская телега рядом с каретой.

Я глянул и понял, что он прав.

Третьяк был слеплен грубо: комковатые бугры мышц, толстые пальцы, ноги-столбы. Работа не скульптора, а инженера: сделано на совесть, но без затей.

Здесь големы были другие, похожие на античные статуи с естественными человеческими пропорциями и мелкими деталями. На плечах и груди виднелся выдавленный узор, похожий на чешую или на кольчугу. Пальцы с полным количеством фаланг…

Третьяк стоял поодаль. Он смотрел на големов, медленно поворачивая голову то вправо, то влево, и сиреневые огоньки в его глазницах то разгорались, то притухали.

— Третьяк, — позвал я. — Что скажешь?

— Они пустые, — ответил он.

— Я же говорю, — кивнул Терехов. — Кварцум за такой срок разрядился…

— Э, нет, господин ученый, — сказал Рюмин. — В те времена еще не знали кварцум.

— А наш Третьяк?

— Подобие. Попытка повторить древнюю магию при помощи современных костылей. Эти големы работали иначе. Аскольду есть чему поучиться здесь.

— Он был здесь, — сказал я, потянув носом воздух.

Мы прошли дальше и увидели конвейер.

То, что издали можно было принять за нависающий над конвейером инструмент, оказалось еще одним големом.

Он был огромен — втрое выше Третьяка, головой почти доставал до сводчатого потолка. Ноги его вросли в пол. Тело покрывала сеть трещин, местами столь глубоких, что сквозь них виднелось темное нутро.

— Осторожно, — сказал я, показывая наверх.

В его глазницах тлел красноватый свет. Очень тусклый, но живой.

На конвейере лежал еще один голем — человеческого размера, без ног. Его, похоже, не успели доделать.

Вдруг раздался глубокий надтреснутый голос.

— Мастера пришли, — сказал гигант.

Он говорил медленно, растягивая слова, и в середине фразы едва не забывал ее начало.

— Заготовка семь готова наполовину, — продолжил он. — Печь остыла. Печь надо разжечь. Кто мастер?

Терехов открыл рот, но на этот раз не издал ни звука.

— Увы, мы не мастера, — сказал я.

— Смена не пришла, — согласился гигант после долгой паузы. — Смена не пришла. Жду.

— Сколько ждешь?

Он молчал так долго, что я решил, будто разговор кончился.

— Вода поднялась. Каменное небо посыпалось, — наконец сказал он. — Нижние ярусы затопило. Мастера ушли чинить. Мастера не вернулись. Жду.