Книга Мифы близкого будущего, страница 85 – Джеймс Грэм Баллард

В машину сели вместе. Дорога к промышленной зоне на северо-западе города заняла больше часа. Здесь, среди электростанций и железнодорожных депо, литейных цехов и угольных складов, Бакмастер попытался объяснить своему юному другу, как довел себя до смерти Двадцатый век. Они постояли на берегах искусственных лагун, заполненных химическими отходами, проехали вдоль каналов с шапками серебристой металлической пены, по полям, заваленным сотнями тысяч тонн непереработанного мусора, по лугам с горками банок, битого стекла и выброшенных приборов.

Старик говорил, предупреждал о том, что рано или поздно он внесет свою лепту в эти отложения, но окружавшие сцены радовали и вдохновляли Холлоуэя. Они, эти забракованные продукты индустрии Двадцатого века, не уродовали пейзаж, но придавали ему агрессивную, своенравную красоту. Его завораживал тусклый металлический отблеск пенящихся каналов, странная, потусторонняя меланхолия утопленных автомобилей, таращившихся на него из позабытых озер, ослепительная расцветка мусорных холмов, сияние миллиона банок, вмурованных в матрицу пакетов из-под моющих средств и алюминиевой фольги, калейдоскоп всего, что можно было бы носить, есть и пить. Его завораживали зеленовато-синие облака, плывущие над водой, освободившейся наконец от всех растений и рыб, мягкие химические волны, сочащиеся из влажной почвы. Холлоуэй смотрел на завитки стальных стружек, листья, сорванные с металлического рождественского дерева, катушки ржавеющей проволоки, густые медные тона которых напоминали залитый солнцем полированный лес. Он с восторгом взирал на молочно-белые куски фарфора, яркие, как порошковый лед, заброшенное железнодорожное депо с покрытыми мхом локомотивами, незапятнанную красоту промышленных отходов, произведенных мастерством и воображением, намного превосходящими мастерство и воображение природы, более прекрасные, чем любая американская лужайка. В отличие от природы, здесь не было смерти.

Умиротворенный этим видением елисейских полей технологии, Холлоуэй задремал за письменным столом, в большом кресле с кожаной спинкой. Проснувшись, он увидел на телеэкране уже знакомую путаницу интерференционных полос. Постоянные поломки этих несовершенных в техническом отношении устройств и трудности, связанные с поиском телемастера, были одной из бодрящих сторон городской жизни. В Гарден-Сити каждый прибор, каждая стиральная машина и работающая от солнечной энергии кухонная плита функционировали вечно, с пугающим совершенством. В редких случаях малейшей неисправности конструктор появлялся на пороге с той быстротой, какую только мог обеспечить ему велосипед. Город же постоянно балансировал на волнующей грани полного коллапса.

Выйдя из участка, Холлоуэй козырнул двум восемнадцатилетним полицейским, сидевшим в патрульной машине. Всего под его командой состояло десять человек, непропорционально большая доля всего населения, но тщательное изучение документов показало, что значительные полицейские силы, наряду с загрязнением среды обитания и высоким уровнем преступности, есть неотъемлемая черта городской жизни.

Кроме того, они могли оказаться кстати даже раньше, чем ему представлялось. Он уже сел в машину, собираясь проехать пятьдесят ярдов до гаража Олдса – пешком Холлоуэй не ходил никогда, даже на короткие расстояния, и часто разворачивался на 180 градусов, чтобы попасть с одной стороны дороги на другую, – когда из ближайшего пассажа вывалила шумная толпа юнцов. Все в черных кожаных куртках, украшенных зловещими орнаментами – железными крестами, церемониальными кинжалами и черепами, – они сгрудились вокруг большого мотоцикла с широким рулем и хромированным двигателем.