Книга Мифы близкого будущего, страница 146 – Джеймс Грэм Баллард

Жертва Вера смотрела на него едва ли не с сожалением, будто признавая некую ошибку. В ее ладони был зажат разбитый пузырек со снотворным.

Пробудился Пангборн с криком, чувствуя дыхание чужака на своем лице.

Так близко! Снова застали врасплох!

Но в этот раз он был готов ответить – выпростав из-под подушки руку с зажатым в ней ножом, он всем телом подался вперед, чувствуя, как мышцы наполняет звериный, по-настоящему отчаянный импульс. Он жаждал смерти этого незваного гостя – какое право тот имел превращать его жизнь в такой нестерпимый кошмар! – и, если уж ему никак не подловить этого человека, этого невидимого безумца, что ж, он пообщается с мертвецом. Только бы увидеть его – человека из плоти и крови, смертного, зримого. Только бы взглянуть ему в лицо – это сразу бы дало ответы на все вопросы!

Но нож пронзил лишь пустоту.

Перед Пангборном никого не было.

Только мониторы, за изучением которых он задремал, тускло горели в погруженной в ночную темноту комнате.

Пангборн окинул их привычным оценивающе-пытливым взглядом.

И вдруг все понял.

Из его груди, непрошеные, устремились наружу кашляющие смешки.

Держа перед собой нож, он смотрел, как мозаика, окончательно изгнавшая кафельно-белое спокойствие «Психоза» и захватившая мониторы подобно некоей болезни, наконец-то складывается – в предельно простой, в предельно знакомый образ.

Локоть, рука, еле заметное отражение лица в хромированном покрытии… это все принадлежало ему, Пангборну. Вера была права – все это время он был здесь один. Вот только за годы, проведенные в солярии, он, Пангборн, столь сильно отрешился от ощутимой действительности, что и заметить не смог, как стал сам себе чужаком. Все эти запахи, все эти звуки, неуклюжие попытки свести счеты с жизнью – все это принадлежало одному ему, и только. Единственным непрошеным гостем в солярии был он сам.

В своем поиске абсолютной гармонии он нашел одно последнее ограничение, самое главное препятствие – навязчивый факт собственного сознания. Не будь его – он навсегда бы упокоился, слился бы с тишиной, с молчаливой вселенной, с белизной ненастроенных мониторов. Ему было жалко оставлять Веру, но, в конце концов, именно она открыла ему глаза. Именно она, на секунду пробудив его ото сна, заставила испытать это великое отвращение к самому себе.

И теперь, уже не мешкая, готовый слиться с белыми листами настенной панели и обрести наконец полную свободу от себя и от мешающих ему тела и рассудка, Пангборн, смеясь, воздел нож к своему счастливому трепетному сердцу.

1978

Motel Architecture. Первая публикация в журнале Bananas, осень 1978 года.

Теперь я не смотрю на них, но уверен: странная молодая женщина и ее пожилой компаньон уже заняли привычные места позади меня. Каждый четверг они приезжают сюда, в кафе-террасу «Отеля Де Пари», откуда-то со стороны казино «Монте-Карло» и садятся всегда за одни и те же столики – вон те, соседствующие, неподалеку от газетного киоска. Если чуть наклониться вперед, можно увидеть их отражение в витрине.

Она – высокая, с надменным взглядом, держится так, как и положено молодой богачке, воспитывавшейся нянечками.

Он – побитый жизнью, с некогда приятным лицом, выглядит лет на двадцать старше ее, если не на все тридцать. Он всегда одет в дорогой, но плохо сидящий костюм в сочетании с галстуком серебристого цвета – выглядит так, будто какой-нибудь университетский профессор ненадолго отлучился с кафедры, чтобы поучаствовать в свадебном торжестве. Глазами он провожает каждого уходящего, очевиднейшим образом желая поскорее последовать его примеру. Этот его взгляд – грустный, но не без ноток стоического фатализма – однозначно выдает то, что к окружающим красотам Монте-Карло он относится так же, как заключенный относился бы к уже привычным стенам тюрьмы.