Книга Мифы близкого будущего, страница 144 – Джеймс Грэм Баллард

Он услышал его и следующим утром, едва проснувшись, – и не удивился: настолько оно стало привычным.

Все маленькие Пангборновы западни сработали: некто вымыл руки новым мылом, доел стейк и салат, оставил в ванной странный отпечаток ноги в тальке. Над этим последним – и окончательным – доказательством реальности чужака он и застыл в нерешительности. Нога была почти такого же размера, как у него самого, с таким же кривовато выпирающим большим пальцем, и что-то в этом подобии вдруг крайне разозлило Пангборна. В этом определенно виделся какой-то вызов.

Чувство лишь усилилось, когда Пангборн обнаружил, что чужак брал книгу с его полки – с трудом раздобытого грэм-гриновского «Третьего». Полистав страницы, он так и не нашел ни единого ключа к личности непрошеного гостя. Одни на двоих литературные вкусы, след, похожий на его собственный, звук дыхания чужака, запах его тела – все это, хоть и интриговало, в немалой степени и злило… и немного пугало.

На высокой скорости прокрутив записи с камер, расставленных по солярию, Пангборн опять-таки не вычислил вторженца – хоть и временами, как ему казалось, тот допускал оплошности и «светился» то тут, то там: чей-то локоть за дверью ванной, чье-то плечо за кухонным шкафчиком, чей-то затылок в самом низу зоны охвата. Пангборн сохранил каждый такой обличающий кадр, увеличил, вывел на экраны, пожертвовав некоторыми вырезками из «Психоза». Теперь на стенной консоли параллельно застыли две столь разные, но все же в чем-то похожие конфигурации мгновений.

На несколько следующих дней между ними укрепилось тайное, тихое перемирие. Порой Пангборну казалось, что он сжился с чужаком. Он готовил еду на двоих – неизвестный вполне одобрял его вкусы, порой даже потягивал бренди из шкафчика в умеренных количествах. Их интерес касательно фильмов, живописи и архитектуры тоже будто бы совпадал. Образ незнакомца обретал для Пангборна все более теплые черты, а сама ситуация – совершенно уникальные тона в его ограниченном долгими годами самоотречения рассудке.

Тем больнее стал удар исподтишка: однажды утром чужак предпринял попытку убить его.

Пангборн был настолько ошеломлен, что даже не нашел в себе сил доехать до телефона и вызвать полицию.

Кружка утреннего кофе в его руке слегка дрожала. Он поначалу игнорировал резковатый аромат напитка – будто от специи или от консерванта, – но после нескольких глотков понял, что жидкость сильно вяжет рот. Вылив чашку в раковину, он обнаружил уже успевшие слегка раствориться остатки горстки капсул снотворного.

Когда Пангборн доставал из аптечки стеклянную баночку, чтобы убедиться, что она почти совсем опустела, руки дрожали уже так сильно, что он не удержал ее, – упав в ванну и ударившись об эмаль, она разбилась.

Его вырвало в унитаз дважды.

Пока он, наивный идиот, не видел, чужак подсыпал снотворное в кофе.

Пангборна все еще слегка трясло, когда явилась Вера.

— Видок у вас не очень, – сказала она ему бодро. Кивнула на разбросанные книги. – О, я смотрю, вы любите читать.

— Это книги для моего друга. – Пангборн откатился от нее подальше. Взял со стола нож, спрятал под сиденье каталки. По этой бесхитростной, вызывающе накрашенной девчонке нельзя было сказать наверняка, была ли она в сговоре с чужаком или нет. Почему она не слышит его дыхание? Ведь все так очевидно. И как же этот незнакомец так ловко перемещается по солярию? Почему раньше Пангборн об этом не задумывался – о том, что камеры ни разу не запечатлели врага целиком? Может, где-то здесь есть тайное укрытие? Пневмопроводы в стенах? Вентиляционные шахты?