Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 38 – Лина Каро

Я каменею, не зная, куда деть руки, чтобы ее не разбудить. Я, который управляет компанией с сотнями сотрудников, понятия не имею, как держать спящего ребенка.

Смотрю на Ксению, а она — на меня, растерянная, смущенная, с горящими щеками.

Мелкая сопит у меня на груди, маленькая, теплая, почти невесомая, и даже во сне не выпускает длинное заячье ухо.

— Давай я ее перенесу, — шепчу я.

Ксения кивает и выбирается первой, а я осторожно подхватываю девчонку вместе с зайцем и вылезаю следом.

Несу ее к кровати, и Ксения тихо идет за мной босиком.

Опускаю мелкую на кровать. Она мычит во сне, переворачивается на бок и, не просыпаясь, крепче прижимает к себе зайца. Ксения натягивает ей одеяло до подбородка и замирает у изголовья.

Мы выходим в коридор, Ксения прикрывает за собой дверь и поворачивается ко мне.

— Марк, господи, извини, пожалуйста, — шепчет она быстро-быстро, не поднимая глаз. — Мы тебя отвлекли, сорвали работу… У тебя проект горит, а мы со своей дурацкой палаткой… Я не должна была ей разрешать. Больше не повторится, честное слово, я буду строже…

Снова этот страх провинившейся секретарши перед боссом, который я ненавижу. Ведь мы полдня на «ты», только что сидели плечом к плечу в детском шалаше, и я едва ее не поцеловал.

Я делаю шаг и беру ее за плечи, чувствуя под мягкой, тонкой кофтой теплую кожу. Ксения кажется совсем хрупкой.

— Ксения. Успокойся. Хватит извиняться.

Она замолкает, уставившись мне в грудь.

— Ничего страшного не произошло. Проект подождет. Ноутбук никуда не убежит. И ты ни в чем не виновата.

Она медленно поднимает голову. В темноте ее глаза блестят. Кивает.

Если я сейчас не отпущу ее, то поцелую прямо здесь, в коридоре, у их двери.

Я отпускаю ее и отступаю на шаг.

— Доброй ночи, Ксения.

— Доброй ночи, Марк.

Она тихо проскальзывает обратно в комнату, и дверь за ней мягко закрывается.

Я остаюсь в темном коридоре, прислушиваясь к тишине, потом возвращаюсь в кабинет и, взглянув на открытый ноутбук, понимаю, что сегодня работы уже не будет. Гашу свет и иду к себе.

А когда ложусь, перед глазами всё тот же полумрак палатки и ее приоткрытые губы. В комнате до сих пор стоит запах полевых цветов, который, кажется, теперь навсегда поселился в моем доме.

Ксения

В комнате слишком тихо. Обычно в это время Даринка уже перебирается ко мне, забирается под одеяло и требует завтрак, а сейчас — ни звука.

Глаза открываются с трудом. Полночи я крутилась без сна, перебирая в голове весь вчерашний день, а потом провалилась, как в яму. По потолку ползут серые утренние тени — наверное, уже часов девять.

Марк, конечно, уехал. Еще на рассвете, пока я спала. Я не слышала ни его шагов, ни хлопка двери, ни шороха шин по гравию.

Поворачиваю голову. Даринка сладко спит на своей кровати, раскинув ручки и обняв ушастого зайца. А посреди ковра стоит наша палатка.

Лицо мгновенно заливает жаром.

Полумрак внутри, потемневшие глаза Марка совсем близко, его приоткрытые губы — и жалкие миллиметры между нами. Еще секунда, и он бы меня поцеловал. Или я его, какая теперь разница. Важно другое: я этого хотела. И он хотел.

Вот что пугает меня сильнее всего.

Нельзя. Даже думать об этом нельзя, Ксения. Он твой начальник, а ты здесь по контракту — нанятая актриса, которая должна сыграть его жену перед немецким партнером. Всё. Точка. Запрети себе думать о нем, Ломакина, иначе сойдешь с ума.