Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 37 – Лина Каро

Я хватаюсь за него, как утопающий за соломинку. Вот причина моего раздражения! Они шумят, мешают работать, и сейчас я пойду и скажу, чтобы вели себя тише.

Иду по темному коридору, замечаю свет под их дверью, но, едва переступив порог, застываю.

Обе сидят на полу посреди ковра. Ксения вскрыла коробку с палаткой, которую я купил днем, и пытается ее собрать. Конструкция чудовищная: кривая, косая, пластиковые палки торчат под немыслимыми углами, а ткань провисла посередине.

Мелкая уже сидит внутри с зайцем и хохочет.

Ксения стоит на коленях, раскрасневшаяся, держит расползающиеся опоры и сердито шипит что-то себе под нос. Мягкая бежевая кофта сползла у нее с одного плеча, открывая тонкую ключицу и бретельку.

Я невольно сглатываю.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я, и голос звучит тише, чем рассчитывал.

Обе оборачиваются. Мелкая тут же выбирается из шалаша и бежит ко мне.

— Дядя Малк! Она падает, вообще не стоит! Помоги, ну пожалуйста!

Я смотрю на эту инженерную катастрофу, потом на Ксению, которая вытирает лоб тыльной стороной ладони. Пряди выбились из хвоста, на щеке полоска пыли. Она смотрит снизу вверх — устало, но с вызовом.

— Извини, пожалуйста, — торопливо говорит она. — Мы старались тихо, правда. Мы справимся сами.

— Нет! — протестует Даринка и хватает меня за руку. — Мама не умеет! Помоги!

Я вздыхаю, понимая, что вечер проигран вчистую, закатываю рукава свитера и сажусь на ковер рядом с Ксенией.

Слишком близко. Я сразу чувствую ее запах — что-то тонкое, полевое.

Соберись, Рихтер. Это всего лишь палатка с пластиковыми трубками, вот о них и думай.

— У вас каркас пошел криво. — Я берусь за основание. — И натяжение неправильное. Сложится от любого движения.

— Вижу, — выдыхает она. — Я никогда такое не собирала.

— Я, вообще-то, тоже.

Она удивленно вскидывает глаза, и через секунду на ее лице появляется улыбка.

Мы собираем палатку вместе. Я перехватываю трубки там, где держит она, и наши пальцы сталкиваются сначала случайно, потом еще раз, а потом уже непонятно, случайно ли.

У нее теплые руки, тонкие пальцы и короткие ногти без лака.

Мелкая носится вокруг, визжит, а когда шалаш наконец перестает заваливаться, с победным писком ныряет внутрь, торжественно усаживает зайца в угол и высовывает сияющую мордашку:

— Это его домик! Залезайте! Ну быстлее!

Мы переглядываемся. Палатка рассчитана на одного ребенка, внутри места нет, и мы оба это понимаем.

— Иди первая, — говорю я. — Дочь ждет.

Она вползает внутрь на четвереньках, а я отвожу взгляд к потолку и очень внимательно рассматриваю его минуты три, прежде чем решаюсь полезть следом.

Внутри полумрак, пахнет нагретым нейлоном и ею. Мы сидим плечом к плечу, колено к колену, и с каждым ее вдохом ее плечо касается моего. Мелкая устраивается между нами, прижимая к себе зайца, и что-то взахлеб рассказывает, но я не слышу ни слова.

Ксения медленно поворачивает голову и смотрит на меня. В полумраке ее глаза кажутся огромными, а губы чуть приоткрыты, будто она хочет что-то сказать и не решается.

Я наклоняюсь к ней, сам не понимая, когда начал это делать.

Она не отстраняется, и я подаюсь еще ближе, пока не начинаю чувствовать ее дыхание на своей коже.

Еще немного…

И тут Даринка вместе с зайцем переползает ко мне на колени, сворачивается калачиком, кладет голову мне на грудь, тяжело вздыхает и мгновенно засыпает, будто кто-то выключил ее одной кнопкой.