Книга После моей смерти началась месть, страница 43 – Марина Исайр

— А если он пытался закрыть архив от чужого доступа?

Грейвс не ответил.

Этого хватило.

Мира отошла к дальней стене.

— Здесь след на серебре.

Она указала на нишу под высеченным вороном. Терновый круг вокруг неё был ровным почти везде, но в одном месте шипы потемнели, будто по ним провели грязной рукой.

Я подняла кулон.

Серебро на стене коротко отозвалось.

Щёлкнула скрытая защёлка, и каменная плита отошла внутрь.

За ней лежал длинный футляр из тёмного дерева. На крышке был выжжен белый ворон, а под ним три слова:

Право помнит кровь.

Адриан не притронулся.

— Открывать должна ты.

— Почему?

— Потому что хранитель теперь ты.

— Удобно вспоминать это рядом с футляром, который может меня убить.

— Если убьёт, я признаю, что был недостаточно убедителен.

— Поддержка рода Вейр бесценна.

— И плохо продаётся.

Я положила ладонь на крышку.

Боль пришла сразу. Не резкая, не такая, от которой хочется вскрикнуть и отдёрнуть руку, а глубокая, как будто в кости на несколько мгновений налили чужую память.

Перед глазами мелькнул зал с чёрным камнем. Мужчина с адамантовым мечом. Другой — с серебряным, раненный, но стоящий. Женщина с родовым ключом на раскрытой ладони. Кровь на камне. Терновник, который не рос, а смыкался.

Я убрала бы руку, если бы Каэль не оказался рядом.

Он не схватил меня. Просто сказал:

— Дышите.

Я вдохнула.

Футляр открылся.

Внутри лежал не пергамент, а серебряная пластина, тонкая, как лист, и потемневшая от времени. Буквы на ней были мелкими, старого начертания; не все строки сразу давались глазу, некоторые будто уходили в металл глубже других.

Грейвс наклонился ближе и на несколько секунд забыл про книжку.

— Терновый договор, — сказал он.

Адриан стоял неподвижно. Каэль смотрел не на пластину, а на вход, лестницу и тени у стен. Мира тоже не читала, потому что изучала углы зала, будто договор мог быть приманкой. Томас молчал у двери, а Агна впервые за всё время выглядела не злой, а настороженной.

Я прочла первые строки.

О добровольном отказе Эдрика Морвена.

О признании Риана Аларда.

О том, что кровь Морвенов не может предъявить право на корону через брак, усыновление, скрытое родство, подложную клятву, смерть хранителя или судебное лишение имени, если такое лишение добыто ложью.

Я остановилась.

Судебное лишение имени.

Грейвс тоже увидел. Его лицо стало совсем сухим.

— Миледи.

— Вижу.

Больше я не сказала. Не при Томасе, не при Агне. Каэль понял и промолчал. Адриан тоже.

Ниже шла строка, отделённая маленьким терновым знаком:

Если хранитель Вейр обвинён в измене короне, крови или договору, ключ вправе усомниться до подтверждения правды.

Грейвс медленно выдохнул.

— Вот зачем им нужна была измена.

Я едва не ответила слишком быстро. Едва не сказала лишнее. Но почувствовала взгляд Адриана и остановилась за миг до ошибки.

— Если наследницу Вейр обвинить в покушении на кровь Алардов, — сказала я уже осторожнее, — её право хранить договор становится спорным.

Грейвс кивнул.

— Даже без окончательного приговора. Само обвинение даёт время. А если потом лишить её имени…

— Ключ усомнится, — сказал Адриан.

— Да. Не навсегда, но достаточно, чтобы Морвены попытались провести решение через коронный суд.

Каэль посмотрел на пластину.

— Значит, брак с Вейр был не целью.

— Дорогой, — сказала я. — К руке, которую ключ ещё признавал.