Книга После моей смерти началась месть, страница 46 – Марина Исайр

Мира подняла флакон с серым пеплом.

— И этим.

— И этим, — согласился Грейвс. — Хотя в суде это придётся объяснять аккуратно. Желательно без фраз “дом запомнил чужую руку”, если мы не хотим потерять половину канцелярии на обмороках.

Адриан посмотрел на пластину договора.

— Оригинал забираем?

— Нет, — сказала я.

— Почему?

— Потому что если Исолда хотела проверить, проснулся ли дом, она может ждать, что мы вынесем наружу самое важное, а значит не вынесем.

Каэль кивнул.

— Оттиск?

Грейвс уже доставал из сумки тонкий серебряный лист.

— Оттиск без изъятия оригинала, — Грейвс уже доставал из сумки тонкий серебряный лист. — Понадобятся чистая печать и кровь хранителя.

Все посмотрели на меня.

— Сегодня у всех удивительно много планов на мою кровь, — устало заметила я.

Адриан мрачно сказал:

— Добро пожаловать в старый род.

— Благодарю. Очень гостеприимно.

Оттиск сделали там же, в Зале клятв. Грейвс работал осторожно, почти нежно, и даже Адриан его не торопил. Я дала три капли крови — не больше. Кулон нагрелся. Серебряный лист принял не весь договор, только те строки, которые дом позволил вынести: о добровольном отказе Морвена, о праве Алардов, о хранительстве Вейров, о невозможности переписать договор через брак, яд, подлог, удобную смерть или ложное лишение имени.

И короткую строку с обратной стороны:

Нарушитель увидит расплату прежде, чем терн сомкнётся.

Грейвс перечитал оттиск трижды.

— Этого хватит, — сказал он.

— Для суда?

— Для начала войны в приличных выражениях.

— Почти утешили.

— Я не ставил такой цели, миледи.

Когда мы поднялись наверх, ночь уже серела.

Дом Вейров был другим. Не ожившим сказочно, нет. Просто теперь в нём горели лампы, которых раньше не было. Слуги двигались быстрее. Люди Каэля стояли у окон. Северяне Адриана — у дверей. У кухни тихо плакала Нелли, а рядом с ней сидел Финн, бледный, с чашкой в обеих руках.

В малой часовне под белой тканью лежал Грегор Торн, и я невольно остановилась у порога, заметив Адриана, который молча стоял рядом с телом.

— Я не прощу им его, — сказал он.

— Я тоже.

— Ты знала его ребёнком всего несколько дней.

— Достаточно, чтобы помнить, что он был жив.

Адриан посмотрел на меня, и в его глазах на миг появилось что-то усталое и родное.

— Ты выросла, племянница.

Я улыбнулась.

Слабо, но по-настоящему.

Потом повернулась к Грейвсу.

— Через час отправьте официальное уведомление Ровану Элсмеру.

— С каким содержанием?

— Дом Вейров требует его явки для дачи объяснений по факту незаконного доступа к архивным сведениям, финансовых переводов через счета Селесты и лекарственных закупок, связанных с поставщиком “Морн и сыновья”.

Грейвс кивнул.

— Формулировка хорошая, но сделаю её  еще неприятнее.

— Сделайте так, чтобы он пришёл.

— Тогда добавлю: в случае отказа документы будут переданы в коронную канцелярию без его объяснений.

Мира, стоявшая у окна, сказала:

— Он придёт.

Каэль посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что такие люди всегда приходят туда, где ещё надеются управлять разговором.

Я подошла к окну.

Город уже просыпался, где-то вдали стучали колёса первой кареты, над крышами лежал обычный серый рассвет, в который люди открывают лавки, идут на рынок, ругают слуг за холодный чай и не знают, что ночью в одном старом доме нашли договор, благодаря которому их короли всё ещё сидят на троне.