Книга Горицвет, страница 23 – Диана Чайковская

— Ну что, покажем дикарям, чего стоят наши мечи? – осклабился Тихомир.

Воислав впился в поводья. Его воевода напоминал Лихобора – крупный, жадный до крови, он носил с собой меч и топор, дрался обеими ручищами. Его лицо было перекроено шрамами вдоль и поперёк. Он не гнушался бить в спину, травить или кружиться в кровавой пляске, пока держат ноги. Будь рядом с Воиславом Лыко, отправился бы Тихомир в задние ряды, к лучникам и простым воякам. Эх, жаль всё же! Сердце кололо, стоило лишь вспомнить о волчьих братьях.

— Покажем, – слабо улыбнулся Воислав и поехал впереди.

Люд радовался. Мальчишки бежали рядом с лошадьми, девки заглядывались на витязей, женщины гордо расправляли плечи – и каждая говорила, мол, вон там мой сын, брат или сват, третий справа. Золотой сокол грелся под Даждьбожьим светом.

Воислав знал: у степняков нет такой крепкой стали, гибких доспехов и непробиваемых щитов – одни лишь стрелы, выкованные наспех посреди степи. Разве он не победит? Почему же тогда по груди ползла чернота, разливаясь всё дальше? Она выходила за рёбра, проступала на коже и обвивала горло, выплетая песню о павших, о воронах и псах, что будут пировать после боя, о вдовах и матерях, оставшихся без помощников. Отчего у Воислава горчило во рту?

— Мы обложим их земли данью, – его голос был полон решимости. – Так должно быть и так будет.

— Мы сделаем больше, – Тихомир сально улыбнулся. – Мы принесём голову хана и положим её на стол посередь пира. Потому что так должно быть и так будет.

Желание провалиться сквозь землю обожгло разум. Воислав сдержался. Нет уж, затеял дело – доделывай до конца, иначе погубишь и себя, и других. Он прижался к гриве коня и пустил его быстрее. По бокам замелькали косые избы, цветастые рубахи, сухие травы и колосья, что отовсюду летели прямо под копыта. Затем показались сплетения дубов и берёз и чуть поодаль – серые камни капища и золото нового храма.

Помнится, что волхвы, что священник благословили его вместе с Тихомиром, добавили удачи, полынного запаха и святой воды с куском серебра. Такая защита должна была уберечь от любой невзгоды и недоли, не будь помянута в добром деле.

— Ищите себе чести, а князю – славы! – весело выкрикнул Тихомир, воодушевляя войско. – Так было и так будет!

Очередная волна шума. По воздуху пролетела червонная нитка бус и упала в шаге от воеводского коня. Тот обернулся и наградил девку широкой усмешкой. Она зарделась и сразу же затерялась в толпе. Сколько надежд, ожиданий, радости и веры! Страха, что сжимал Воиславу горло, было больше. Что, если он вернётся с позором?..

«Нет», – он до боли сжал зубы.

Лихобор старше, яростнее, грузнее, но лучше ли в бою? Вряд ли. Когда они сражались на мечах, побеждал то один, то второй. Воиславу удавалось уходить от ударов, проскальзывать меж лезвием и рукой, прыгать по-волчьи и выскакивать из-за спины.

— Жалкий перевёртыш! – однажды выплюнул Лихобор. Его меч ударился оземь и остался лежать.

Воислав не знал, звериная это сила или собственная. В то утро ему пришлось молча уйти со двора. Сольвейд сказала, что брат злится по иной причине – не может простить, что младший братец женился раньше, да ещё и на хорошенькой дочери конунга, которая выбрала его сама.

Лихобор брал земли кровью, жестокостью и силой – что же может противопоставить ему Воислав? Хитрость? Не выйдет без волков. Честный бой? Отважную, отчаянную глупость? Он не знал и, если честно, не хотел даже близко подходить к ответу.