Книга Сторона теней, страница 59 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

Нервно сглотнув, Своята вытащил из-под ворота потрёпанный крестик, истово поцеловал. Морок не исчез – брошенные плошки с кашей всё так же сиротливо ждали едоков, невесть куда пропавших.

Еле передвигая ватные ноги, мужик обошёл одну избу за другой, но мог бы и не стараться – везде его ждали пустые, безжизненные клети. Точно встали утром все шесть семей, собрались впопыхах да и утопали куда-то. Только куда? И зачем? Рядом – лес да речка версты через две. До Переславля далече, до Овражья тоже. К Выселкам подались? Так и туда полдня топать. Но даже если так, то чего испужались? Ведь нет тут никого и…

Последняя мысль обдала Свояту студёным потоком. Если не лихоимцы какие виновны, то без нечистого явно не обошлось. А ежели так, то надо бы тикать отсюда подобру-поздорову, пока и его чёрт не прибрал.

Забыв про голод и усталость, Своята ломанулся к лошадке – зайцем запрыгнул в телегу, стегнул Бурку, оглядываясь по сторонам. Кобылка потрусила прочь от деревни, но больно уж неспешно. Свояте словно буравили спину злобные взгляды – дико тянуло оглянуться, но не посмел, только крестик сжал сильнее, да невпопад забормотал молитвы. Всё подряд, что на ум приходило.

Он проезжал Опёлки по пути в город дня четыре назад, останавливаться, правда, не стал, но деревенька ничем его не удивила – средь дворов мелькали люди, а за телегой увязалась надоедливая лохматая шавка. То есть недавно всё было в порядке, что ж могло случиться-то? Неужто нечистые начудили? Но как же это – всю деревню махом извели?

В лесу противно гаркнул ворон – Своята от испуга подпрыгнул в тележке, чуть не выронил вожжи. Ну точно – вороны хорошего не кличут, знамо беда случилась. Как бы теперь и самому не пропасть.

Своята вперился взглядом в дорогу и натужно прислушивался, но больше странного не уловил. По кромкам пути расстилался плотный сосняк, прикрывая небо лапами, из чащи дышало свежестью и хвоей. Бурка уносила телегу всё дальше от проклятой деревеньки, и страх мало-помалу отпускал. Угроза, если она и была, будто миновала.

Своята успокоился, развалился в телеге поудобнее. Но тут дорога резво завернула влево, и впереди, у обочины, показалось белое пятнышко.

Дух мигом прыгнул в пятки. Это ещё что? В мыслях пронеслись все нечистые скопом: от мары и упырей до оживших мертвяков и полудниц. Но от того что увидал Своята на самом деле, стало только страшнее.

По дороге медленно брела маленькая девочка в перепачканной рубахе, загребая босыми ступнями пыль да песок. В колтунах чёрных волос пестрели застрявшие иголки и веточки. Малая, кажется, стука колес да Буркиного пыхтения не услышала, или же слышала, но виду подавать не стала.

Сердце Свояты забилось галопом. Ему мигом поплохело, вожжи выпадали из трясущихся пальцев, под одёжей заструился пот. Он хотел было хвататься за крестик, но побоялся шевельнуться, да и про молитвы напрочь забыл.

Поравнявшись с девчонкой, Своята не удержался и кинул косой взгляд на обочину. Так и есть, девчушка мелкая, глаза в землю, бредёт, спотыкается. Не иначе жуть нечистая, ну откуда тут ребёнку взяться? Да ещё и в таком виде. Остановишься – тут тебя и сцапают острыми зубьями, раздерут лютыми когтями. Как представил себе страшилку, так чуть не закоченел прямо в тележке.

Бурка бодро процокала мимо, на малую и не взглянула. А у Свояты шея отнялась – так напрягался, чтоб не оглянуться не дай боже. Дюже жутко – сдашься, посмотришь, а там уже не ребёнок, а тварь желтоглазая. И никакая лошадка не спасёт.