Онлайн книга «Сторона теней»
|
Открыть глаза сразу не получилось. Кроме пульсирующей боли в висках, мешала колющая резь под веками. Клятый песок! Скрипит на зубах, першит в горле… Тьфу ты, твою три бога душу мать! Макар с трудом поднял затёкшую, непослушную руку. Протёр грязное лицо, кое-как проморгался. Вместе со зрением окончательно прояснилось и в голове: в нос ударили запахи влажной земли, железа, бензина и гари. Тонкий, звенящий писк в ушах неожиданно прекратился, и Грибов услышал оглушающую тишину. Не было рокочущего грохота двигателей и лязга гусениц, криков солдат и россыпи винтовочных хлопков, перебивающих стук автоматных очередей. Ни разрывов гранат, ни страшного свиста осколков. Молчали даже деревья, не говоря уже о птицах. Словно докатившаяся до Смоленска война растоптала железом и выжгла огнём всё живое на этой земле. Макар с трудом поднялся, растерянно заозирался по сторонам. Глаза постепенно привыкали к прореженной лунным светом ночной темноте. То здесь, то там сквозь наползающий в низины туман среди россыпи мёртвых тел виднелись воронки от взрывов и смятые остовы пушек. Чуть дальше угадывались очертания траншей и окопов: там утром залегали противотанковые и пулемётные расчёты. «Где же наши? Куда ушли? На север, к Велижу, или на юг, в сторону Смоленска? Удалось ли отбить атаку фрицев?» Рядовой огляделся. Кажется, всё-таки отступили. Получается, немец дальше на Москву прёт. Да как же так?! Чёрт! И винтовки нет. Видать, прихватили, решили, что мертвецу не нужна. Хорошо хоть сапоги не успели снять. «Надо к своим. А где теперь свои – непонятно». Он шёл медленно. Кружилась голова, плохо слушалось окоченевшее от долгого лежания тело. На опушке леса из темноты вылез покосившийся бок подбитого танка. Квадратные очертания, низкая башня, короткое, задранное вверх дуло. Немец. «Отъездился, мразь!» Грибов подошёл к железному монстру. Надо глянуть, может, рядом оружие какое найдётся… Неожиданный удар по голове второй раз за день выбил из Макара сознание. На этот раз он очнулся быстрее. Лицо противно колола жёсткая, мокрая от росы трава. Болели шея и затылок. Макар скосил глаза и увидел очертания пары грязных немецких сапог. К горлу подступил комок жгучей досады. Вот дурак… Не сообразил, что возле танка мог притаиться враг! «Ну всё, сейчас пристрелят как собаку или в плен возьмут и там замучают насмерть. Или, хуже того, угонят к себе в фашистскую Германию, а какая там, в этой Германии, жизнь?» Мысли его оборвал грубый окрик: — Steh auf! – Тупой нос сапога больно ткнул под рёбра. – Steh auf! Schnell![13] Макар кое-как поднялся. Перед ним с автоматом наперевес высился белобрысый немец. Закатанные рукава, пилотка, каска на поясе. Победитель. — Hände hoch![14] – он коротко дёрнул стволом вверх. Грибов медленно поднял руки, продолжая исподлобья смотреть на врага. У самого перед глазами стояло лицо ротного, его седые усы, висящие, как у моржа. Вспомнил, как он наставлял их, семнадцатилетних юнцов, перед боем: «Я старый солдат, почитай, три войны протоптал. И вот что скажу вам, сынки. Нынче в бою крепко будет нас бить немец. Но я верю, что вы не подведёте, что найдём мы наконец в себе силы и погоним эту мразь с нашей земли…» Выходит, он, рядовой Грибов, подвёл Степанцова: ни одного фашиста в этом бою убить не успел. Может, хоть этого получится повалить наземь и задушить? |