Онлайн книга «Сторона теней»
|
Ханна была его третьей и относительно удачной попыткой влиться в комфортную и безбедную жизнь. Относительно – потому что её родители, к сожалению, были живы и не то чтобы открыто противились, но всё же не одобряли решение дочери связать свою жизнь с «человеком без перспектив». Сергей старался завоевать их расположение, но безуспешно. Купить его он тоже не мог: состоятельную немецкую семью не впечатляли более чем скромные подарки вчерашнего студента. Он не знал, что ещё придумать, пока не выяснил, что отец Ханны – страстный коллекционер-фалерист и особую ценность для него представляют ордена и медали периода Великой Отечественной войны… На столе тем временем появилась скатерть, расписное блюдо с исходящей паром стопкой блинов, что-то мясное в супнице, каша-кутья и кисель. Баба Феня аккуратно разложила столовые приборы и расставила по кругу несколько пустых тарелок. — Werden noch Gäste aus deiner Familie kommen? – вполголоса удивилась Ханна. – Du hast doch gesagt, dass sonst niemand da ist[22]. — О чём она там спрашивает? – снова полюбопытствовала хозяйка дома. Пришлось отвечать. — Будут гости, а как же, – закивала Аграфена Прокофьевна. – Как стемнеет, Макарушка мой придёт, и сыночек наш, и родители его, – она кивнула в сторону потупившего взгляд Сергея. – Да и сам пращур пожалует, навестит своих бестолковых потомков. Давай, внучек, переводи по-ихнему. Сергей нехотя подчинился. От услышанного глаза Ханны округлились, лицо недоумённо вытянулось. Ну ещё бы! Её мысли можно понять и без всякого перевода. Оказаться за две тысячи километров от родного Кёльна, в вымирающей деревеньке, куда не ведёт даже грунтовка, в доме… Да какое там, в древней избе-развалюхе! Дом-то как раз у них в Германии: евростандарт с отоплением, горячей водой и душевой кабиной. И туалет внутри, а не как здесь – на улице. Бедная Ханна, надо было видеть, как резво она выскочила из тесной покосившейся будки! Но, по-хорошему, ему есть, чем гордиться. Видно, крепко он зацепил эту холёную немку, раз она согласилась отправиться с ним в подобную глушь и готова терпеть невыносимые для неё условия. Только влюблённая женщина на такое способна. — Переводи, переводи. Я сейчас ей всё объясню. Сергей снова вздохнул. — Навья Седмица, или как её ещё называют Осенние Деды, с давних пор – время, посвящённое умершим родственникам, – размеренно вещала Аграфена Прокофьевна. – Всем, начиная с первопредка, или пращура, самого главного в роду, и заканчивая теми, кто совсем недавно покинул этот мир… Ох, тяжко! Пока перескажешь, вспотеешь весь от количества ранее неиспользуемых слов! — Как объяснить ей, кто такие «пращур» и «первопредок»? — А у них на родине что, слов таких нет? — Ба, таких слов даже в России нет! Их только ты помнишь. Поразмыслив, Сергей заменил их на «Ältester Großvater»[23], после чего рассказ продолжился: — Главной в Навьей седмице считается суббота. Вечером вся семья собирается за столом на поминальный ужин, где для пращуров выставляется отдельная посуда и особые угощения, а двери в дом распахиваются настежь, чтобы родные души могли прийти и отведать приготовленные для них кушанья. Сейчас покажу, – старуха перекрестилась, зажгла от лампады свечку, направилась в сени. – Надо встать на пороге и позвать их, родимых, вот так… – И, открыв дверь, внезапно заголосила: – Деды-прадеды, зовём вас! Деды-прадеды, летите до нас! На честный пир, на богатый дом, на добрую беседу, на щедрое угощение! |