Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 65 – Федерико Финшельстейн

Такуара была основана как продолжение давно установленной праворадикальной деятельности в средних школах, и ее члены находились под сильным влиянием таких людей, как Хуан Карлос Гойенече, Хордан Б. Гента, отцы Мейнвьелье, Филиппо и Кастеллани, а также многих других ветеранов-националистов.

Первоначально, примерно в 1955–1956 годах, идеология Такуары была почти идентична идеологии межвоенного национализма, но со временем она изменилась, склоняясь и вправо, и влево. Такуара была мостом, через который молодежь соприкасалась с более крупными политическими традициями – от несколько реформированного католического фашистского национализма, из которого она возникла, до радикальных правых и левых форм перонизма. Такуара характеризовалась крайним антисемитизмом, защитой фашистского наследия и эксклюзивным видением католической и милитаризованной Аргентины, которая должна была быть ведущей нацией Латинской Америки.

Такуара явно ценила трансатлантические фашистские связи с насилием, политикой и зрелищем. Они также активно участвовали в мире начала 1960-х годов: запутанной вселенной динамического взаимодействия между политической идеологией, революцией, а иногда и откровенной преступностью. Такуара оказала явное влияние на массовую культуру, и «персонажи» Такуары даже появлялись в популярных фильмах. В реальной жизни они грабили банки, угоняли самолеты, бомбили и убивали. Такуарас напали на Поликлинику Банкарио в 1963 году, украв сто тысяч долларов, – преступление, которое привело к убийству двух человек. Они также «вторглись» на Мальвинские/Фолклендские острова в Южной Атлантике, когда несколько молодых людей угнали самолет и заставили отвезти их туда, где они позже были задержаны.

На пике своего развития Такуара насчитывала от 2500 до 7000 членов по всей стране. Это была группа с «фашистско-националистической» идеологией, по словам репортера Associated Press, которому разрешили присутствовать на тайной церемонии инициации – «церемонии, которая могла бы происходить в гитлеровской Германии». Молодые люди приносили присягу на верность «националистическому делу» и обещали «бороться против капитализма и сионизма одной рукой, а другой рукой – против коммунизма». После церемонии лидер Такуары Эскурра, «штаб-квартира которого украшена распятием», повторил традиционную аргентинскую фашистскую позицию против капитализма и коммунизма, подчеркнув, что Такуара находится «духовно» под влиянием католической церкви.

В другом интервью Эскурра сказал аргентинскому журналисту Рохелио Гарсии Лупо: «Наше движение стремится установить новый порядок; оно христианское, поскольку утверждает примат духовных и постоянных ценностей в человеке и обществе. Наше движение националистическое, поскольку оно считает нацию высшим социальным единством. Наше движение социалистическое из-за его социально-экономической концепции, антикапиталистической, революционной и общинной». Этот христианский националистический социалистический взгляд повторял националистический взгляд на борьбу не на жизнь, а на смерть между Богом и его врагами. В своей пропаганде такуарас давали понять, что они выступают против «целей антихриста».

Различия между правым и левым крылом Такуары были очевидны в ранних писаниях, когда, сильно связанные антисемитской ненавистью, такуарас все еще казались молодежной группой с общим набором политических и социальных взглядов. Антиимпериализм также присутствовал в раннем движении Такуары, как и в национализме. Но в отличие от грандиозных межвоенных представлений о создании новой аргентинской империи для противодействия более традиционным, такуарас часто ограничивались зрелищными актами необузданной банальности. Они прославились тем, что бросали яйца и помидоры в герцога Эдинбургского во время его визита в Аргентину в 1962 году. Они также нападали на дискотеки и модные магазины, а однажды взорвали призового быка на аристократическом Сельскохозяйственном обществе Аргентины. Такуарас видели эти акты как эмблематическое выражение своего радикального неприятия аристократических нравов. Они явно отождествляли аристократию с империализмом.