Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 4 – Федерико Финшельстейн

Грязная война была не настоящей войной, а незаконной милитаризацией государственных репрессий. Это популяризированный термин, который необходимо объяснять с точки зрения фашистских генеалогий страны. С исторической точки зрения, в Грязной войне было не два противоборствующих лагеря, а жертвы и преступники. Фактически государство вело «войну» против своих граждан. Этот санкционированный государством террор уходил корнями в фашистские движения межвоенных лет через концентрационные лагеря. Аргентина известна своими связями с фашизмом, а также теплым приемом, оказанным нацистским военным преступникам после Второй мировой войны. Кроме того, она была родиной перонизма – первой сформулированной формы латиноамериканского популизма. Наконец, Аргентина стала родиной одной из самых преступных диктатур Латинской Америки в 1970-х – начале 1980-х годов – аргентинской военной хунты. Как связаны перонизм и эта военная диктатура с наследием фашизма? Как и почему все эти режимы возникли в стране, которая «родилась либеральной»?

Почему эти влиятельные латиноамериканские авторитарные черты впервые появились в Аргентине под тенью фашизма? Безусловно, связи европейского тоталитаризма с Аргентиной значительны, и стереотип об Аргентине как об убежище неисправимых европейских форм фашизма до и после 1945 года имеет под собой основание. Аргентина менее известна своим отечественным фашизмом и слиянием католицизма и фашизма. В конечном счете, аргентинские идеологические формации фашистского типа были гораздо более влиятельны, чем европейские фашизмы, в формировании истории жестокого двадцатого века страны и ее политической культуры. Аргентинский путь к фашизму был построен в 1920-х и 1930-х годах и с тех пор продолжал приобретать множество политических и идеологических переформулировок и воплощений – от перонизма до террористических праворадикальных организаций в 1960-х и 1970-х годах и до последней военной диктатуры. Это, короче говоря, исторические пути глобального тоталитаризма в Аргентине, которые исследует и объясняет эта книга.

Как ни парадоксально, в то время как мир побеждал фашизм, Аргентина утверждала наследие фашизма. Президент США Франклин Делано Рузвельт отметил это и представил как результат дистанции между фашистскими правительствами и либеральными публичными сферами. В сентябре 1944 года он заявил: «Я внимательно и с растущей озабоченностью следил за развитием аргентинской ситуации в последние месяцы. Эта ситуация представляет собой необычайный парадокс: рост нацистско-фашистского влияния и все более широкое применение нацистско-фашистских методов в стране этого полушария в тот самый момент, когда эти силы угнетения и агрессии все ближе подходят к часу поражения». Он добавил: «Парадокс усугубляется тем фактом, о котором мы все хорошо осведомлены, что подавляющее большинство народа Аргентины осталось твердым в своей вере в свои собственные свободные демократические традиции».

Для президента Рузвельта националистическая диктатура Аргентины была выражением глобальной идеологии, которая не пользовалась поддержкой среди простых аргентинцев. Был ли фашизм когда-либо популярен в Аргентине? Если нет, то как он мог быть столь влиятельным в определении политического насилия и военной диктатуры в прошлом веке? Эта книга исследует эти вопросы, показывая, каким образом значение фашизма менялось в разные времена.