Книга Одержимые убийством. Грязная война англичан в Северной Ирландии, страница 26 – Мартин Диллон

Как это согласуется с тем фактом, что полковник Хефферон заявил на «Оружейном процессе» 29 сентября 1970 года, что незадолго до процесса он связался с отделом начальника штаба, запросив возможность ознакомиться с директивой, чтобы проверить свои воспоминания о ней? Хефферон добавил, что ему не предоставили возможности ознакомиться с ней, но сообщили её условия, и его обдуманное мнение заключалось в том, что оригинал директивы, зафиксированный в письменном виде, всё ещё существует в отделе начальника штаба, в отделе планирования и операций. Итак, каково было понимание полковником Хеффероном этой секретной директивы, как она вписывалась в общий заговор и почему начальник штаба стремился защитить себя и армию от неё?

Общие условия директивы заключались в том, что излишки оружия и боеприпасов следует отложить и сделать легкодоступными для определённых непредвиденных обстоятельств. Директива предписывала, чтобы ирландская армия готовилась к вторжениям в Северную Ирландию и чтобы излишки оружия и боеприпасов, а также запас противогазов были предоставлены для этих вторжений.

Директива никогда не будет обнародована, но есть достаточные основания полагать, что она в первую очередь касалась вооружения части католического населения. Если бы она касалась лишь приобретения оружия, это было бы относительно простым делом, не требующим присутствия директора разведки на совещании, во время которого издавалась директива. Генерал-квартирмейстер, отвечающий за поставки оружия, на совещании не присутствовал. Однако если намерение состояло в том, чтобы поставлять оружие тайно, то были все основания для присутствия полковника Хефферона для консультации.

Во время Оружейного процесса, когда одного из свидетелей многократно перекрёстно допрашивали о директиве, он категорически отказался подтвердить или опровергнуть, что она допускала возможность вторжения ирландской армии в Северную Ирландию или распространения оружия среди католического населения. Когда его прямо спросили, просили ли армию приобрести оружие, которое правительство могло бы решить распространить в Северной Ирландии, свидетель ответил: «Я не думаю, что такое могло бы произойти. Это оружие ни для какой цели не могло бы быть использовано без полного согласия ирландского правительства. Мне кажется, адвокат пытается вложить слова в мои уста».

Есть все основания полагать, что директива была, по сути, механизмом для реализации целей тех членов правительства и вооружённых сил, которые готовились к ситуации «судного дня» в Северной Ирландии.

Пример того, как директива едва не была приведена в исполнение, произошёл 1 апреля 1970 года. Когда серьёзные беспорядки вспыхнули в густонаселённом католическом анклаве Баллимерфи в Западном Белфасте, 500 винтовок.303 и боеприпасы были перевезены в город Дандолк недалеко от границы с Северной Ирландией. Гиббонс не приказал армии отправить 500 солдат для использования винтовок, что позволяет предположить, что оружие предназначалось для использования другими. Министр обороны отправил винтовки, зная, что ирландская армия оснащена винтовками калибра 7,62 мм, а не винтовками Lee Enfield.303 времён Второй мировой войны.

Помимо директивы, «Оружейный процесс» и Комитет по расследованию оставили много невысказанного и ощущение, что полные факты никогда не всплывут. Люди помнят сильное чувство ожидания, когда глава Специального отдела главный суперинтендант Джон Флеминг предстал перед Комитетом по расследованию. Как и все люди, вовлечённые в грязную войну, тайную войну, он предварил свои показания суровыми предупреждениями о том, что обязан защищать свои источники, что его информация получена из конфиденциальных источников и что в любом случае он не имеет права раскрывать свои источники или разглашать характер их работы. Всё, что он утверждал, было основано на слухах. Как сказал один журналист в то время: «После долгого расследования выяснилось, что глава Специального отдела знал гораздо меньше, чем казалось».