Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 89 – Александр Лозье

— Каковы ваши требования?

Мы подготовили список требований, но понятия не имели, что их предоставят по запросу. Не было угроз ареста, не было приказов разойтись – просто: «Чего вы хотите?»

Было много дискуссий среди организаторов о том, какими будут наши требования. Как это часто бывает, были значительные дебаты, иногда жаркие, – и в конце концов был достигнут компромисс, который разочаровал многих. Самые радикальные голоса хотели, чтобы все братства были полностью распущены. Другие просто хотели, чтобы Шрам вернулся к своему первоначальному решению оставить отстранение Kappa Alpha на 4 года. Но то, что было в конечном счёте согласовано, было требованием сформировать совет из студенческих протестующих, с которым Шрам согласится встретиться и обсудить процесс восстановления ордена Kappa Alpha в согласованные обеими сторонами сроки. Мы хотели место за столом переговоров. Мы хотели демократии.

Мы сообщили это, как могли, начальнику Браун, которая сказала, что сделает всё возможное. Пока мы говорили, мы начали слышать скандирование большой толпы, приближающейся, и вскоре окна заполнились лицами студентов, которые ушли с занятий. Они размахивали плакатами, били в барабаны, скандировали и улыбались нам. Я почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь, когда увидел лицо Миры, смотрящей на меня, и она беззвучно произнесла слова «Te Amo».

Прежде чем покинуть кабинет, начальник Браун сказала почти шёпотом:

— Я ценю то, что вы делаете. Я просто хочу, чтобы вы знали, что я не собираюсь вас арестовывать.

Мы были поражены этим. Последнее, чего мы ожидали, – это поддержки от кампусной полиции. Возможно, рассудили мы, она знает больше о том, почему Kappa Alphas были отстранены, чем мы.

Вскоре к нам начали приходить посетители – сначала профессора, такие как известный радикал Эрик Селбин, который преподавал латиноамериканскую политику. В этом семестре я проходил у него независимое исследование по «анархизму». Мы встречались несколько раз для обсуждения, но разговоры всегда переходили в обмен историями о нашем собственном протестном опыте – его опыт восходил к 60‐м и 70‐м, мой был совсем недавним. Однако ничего более конкретного так и не материализовалось. Когда он вошёл в кабинет, он просто сказал:

— Я не могу придумать лучшего завершающего проекта для изучения анархизма, чем то, что вы здесь сегодня делаете.

Мы все рассмеялись.

Он передал мне записку, которую написала его дочь, адресованную «тем, кто был и есть в кабинете президента».

Вскоре начали приходить студенты. Секретарша просто сидела за своим столом, опустив голову, игнорируя всё, что происходило вокруг. Я гордился тем, чего мы достигли. Это, безусловно, должно быть, то, что Хаким Бей имел в виду, описывая создание «временных автономных зон», где люди берут власть. Мы заняли пространство, которое представляло собой иерархическую власть сверху вниз, и открыли его для всех. То, что началось как напряжённое, страшное действие нескольких из нас, превратилось в карнавал для всех.

Мы оставались в кабинете ещё долго после того, как здание закрылось и персонал разошёлся по домам, а кампусная полиция обеспечивала охрану. Наконец, мы получили известие от президента Джейка Шрама, что он готов вести переговоры с группой студентов по нашему выбору следующим вечером. Мы победили – по крайней мере в этой битве.