Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 91 – Александр Лозье

Я придумал умную идею, в успехе которой не был до конца уверен. Я построю в комнате антресоль, чтобы у меня всегда была гарантированная приватность. Я сделал измерения, съездил в магазин пиломатериалов и купил всё, что, по моим подсчётам, мне понадобится. Не прошло и 3–4 часов, как моё видение было осуществлено. У меня получилась хорошая устойчивая антресоль, которая стояла в одном углу комнаты, с зазором около метра до потолка. Я положил сверху матрас и обнёс его занавеской. Я поставил внутрь лампу, и там было довольно уютно – приватное пространство для меня и Миры, чтобы наслаждаться им всё лето.

Как оказалось, Мира получила комнату в Остине, поэтому мы по очереди посещали пространства друг друга, хотя, по правде говоря, большую часть времени я проводил с ней. Это хорошо получалось, потому что в итоге я проходил свой курс физкультуры, «Боевая подготовка», в Общественном колледже Остина 2 дня в неделю. Я проводил много часов на дороге между Остином и Джорджтауном тем летом, включая компакт-диск Боба Марли на повтор так много раз, что выучил все тексты.

Пока я планировал свой переезд в Бостон, Мира строила свои планы провести «семестр» (хотя нам больше не нужно было мыслить в категориях семестров, после 16 лет это трудно искоренить) в Гондурасе. До того, как мы начали встречаться, она провела там семестр за границей и установила связь с одной семьёй. Она стремилась вернуться и проводить больше времени волонтёром, впитывая культуру и улучшая свой испанский.

Тем временем наши отношения становились серьёзнее, и мы захотели переехать вместе в Юджин, штат Орегон. Мы проводили всё больше времени, обсуждая «анархо-примитивистские» идеи Джона Зерзана, который жил в Юджине. Мы обсуждали возможность присоединиться к «сидящим на деревьях», которые рискуют своими телами, чтобы спасти старовозрастные деревья от уничтожения. Мы хотели соединиться с более прогрессивным, радикальным сообществом – и узнать, кем мы можем стать в этом процессе.

Мы думали, что время врозь пойдёт нам на пользу, чтобы немного познать себя, прежде чем воссоединиться в декабре и переехать в начале следующего года. Или по крайней мере я говорил себе, что это «мы» принимаем это решение. По правде говоря, я, вероятно, предпочёл бы остаться с ней. Я глубоко влюбился – или по крайней мере настолько глубоко, насколько мой 23‐летний разум умел влюбляться. Чем ближе подходило время нам расстаться, тем более неуверенно я себя чувствовал.

Когда пришло время ехать в Бостон, я воспользовался своим обычным видом транспорта – автобусом Greyhound. Я привык к этим долгим поездкам, совершив так много из них на различные протесты по всей стране за последние несколько лет. Поездки давали мне много времени, чтобы думать, писать и читать. Я только что закончил первый черновик своего романа «Майлз Пик», который в основном был сосредоточен на семестре, который я взял после второго курса, чтобы путешествовать по Европе, а также на моих первых двух протестах на национальных съездах республиканцев и демократов. Теперь я работал над чем-то новым, у чего ещё не было фокуса. Пока это были просто случайные наблюдения – об обществе и отчуждении, которое я видел вокруг себя. Я замечал, что у всё большего числа людей появляются сотовые телефоны. Меня беспокоило, что люди, кажется, тратят на них так много времени, игнорируя всех вокруг. Если мы собираемся свергнуть капитализм, думал я, крайне важно, чтобы мы могли общаться друг с другом. По иронии судьбы, это устройство, изобретённое для улучшения коммуникации, казалось, только разрушало её.