Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 92 – Александр Лозье

Когда я прибыл на автовокзал в центре Бостона, я сел на городской автобус до Сомервилля, где Дэвид жил со своей женой Кэтлин. Поскольку у меня самого не было сотового телефона, мне пришлось полагаться на указания, которые я записал в своём дневнике, а также на остановку у телефона-автомата, чтобы уточнить. Я вышел к переулку, поднялся по металлической лестнице и постучал в то, что казалось чёрным ходом. Дэвид открыл дверь, улыбаясь из-за своих чёрных квадратных очков, и крепко меня обнял.

Кэтлин стояла позади него, вежливо улыбаясь, – но я сразу понял, что она была менее восторженна по поводу моего прибытия. К тому моменту я был довольно неряшливым, с ужасными светлыми дредами, завязанными сзади банданой, чёрными джинсами с нашитыми вручную заплатами и типичной чёрной толстовкой. Кэтлин, с другой стороны, была очень хорошо одета, с крестом на шее. Она была христианкой из Доминиканской Республики, вышедшей замуж за профессора колледжа, хотела детей и стабильной жизни и не была особенно рада его погружению в радикализм и друзьям (таким, как я), которых он заводил.

Хотя я чувствовал некоторое напряжение между Кэтлин и мной во время пребывания с ними в Геттисберге, казалось, на этот раз она меньше старалась скрывать неловкость. Я делал всё возможное, чтобы не попадаться ей на глаза. Мне выделили маленькую гостевую спальню для сна. Она немедленно спросила меня о моих планах найти работу и собственное жильё. Это было не совсем то, чего я ожидал, учитывая, что я приехал, потому что думал, что Дэвид будет платить мне за помощь с документальным фильмом. Но я согласился начать искать работу.

Депрессия настигла меня почти сразу после прибытия. Сочетание тоски по Мире и холодного приёма со стороны Кэтлин заставило меня чувствовать себя потерянным и напуганным. Что я вообще здесь делал? Я спустился на ближайшую заправку и купил маленькую бутылку Southern Comfort. Я не уверен, почему выбрал именно это, учитывая, что находил вкус совершенно отвратительным. Возможно, это напомнило мне о последнем разе, когда я пил его, пытаясь утопить свою печаль после тяжёлого расставания. Я тайком пронёс его в свою комнату в доме Дэвида и Кэтлин и пил его неразбавленным, пока просматривал объявления о работе в небольшом ежеквартальном издании, которое взял по пути.

Маленький голос в моей голове задавался вопросом, не было ли моё внезапное желание выпить плохим знаком. Почему я прятал его? Возможно, это была первая ситуация за долгое время, когда я чувствовал, что меня осудят за употребление алкоголя в неподходящее время. В фермерском доме я не чувствовал такого осуждения, потому что мы все чувствовали себя свободно, открывая банку пива в любое время дня, даже сразу после завтрака. Это стало ежедневной смазкой, сглаживающей взлёты и падения моей жизни. Повод отпраздновать маленькую победу, вдохновить на следующие планы, расслабить меня, облегчить моменты душевной боли. Но теперь, глядя на эту маленькую бутылку в своей руке, поставленную рядом с объявлениями о работе в местной еженедельной газете, в странной комнате в странном городе, что-то чувствовалось иначе.

Я нашёл работу агитатором в Sierra Club, и мне показалось, что это неплохой способ совместить моё желание спасти окружающую среду с практической потребностью зарабатывать деньги. Я поехал на метро в центр города и нашёл небольшое ничем не примечательное здание, где проводился инструктаж. Инструкторы были все в одинаковых рубашках, заправленных в хаки, и были тревожно жизнерадостны. Это было похоже на митинг болельщиков, и тот факт, что они так старались сохранять позитив, заставлял меня нервничать из-за реальности того, во что я ввязался.