Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 86 – Александр Лозье

Мне не потребовалось много времени, чтобы привлечь внимание президента «Feminist Voices». Её звали Мира. Она была невысокой, с густыми рыжими волосами, белой кожей и пирсингом лабрет на подбородке. Она была чрезвычайно страстной, серьёзной и интенсивной. Фактически она обычно внушала страх большинству людей. Однако вскоре я начал замечать в ней более мягкую сторону. На вечеринках она начала подходить ко мне и расспрашивать о протестах, в которых я участвовал. Она спрашивала меня об анархизме. Она внимательно слушала, кивая головой и придвигаясь ко мне ближе с каждой встречей. Я начал чувствовать к ней влечение, и вскоре этот факт стал взаимно признан.

Когда мы начали встречаться, мы влюбились в идею о том, что мы объединяем два активистских сообщества – более панковское «анархистское» сообщество с более интеллектуальным «феминистским» сообществом. Нас взволновало осознание того, что у нас много общего, и мы начали изучать подмножества анархистской/феминистской теории, такие как «эко-феминизм» или «анархо-феминизм». Если анархизм в конечном счёте был о сопротивлении всем формам принуждения и угнетения, то безусловно патриархат был значительной целью сопротивления. И мы также признавали, что те же силы, которые подчиняли женщин, подчиняли и окружающую среду. Всё было взаимосвязано. Та весна, которую я помню как полную солнечных дней и голубого неба, была захватывающим периодом активизма, теории и любви.

Мы с Мирой начали организовывать согласованное сопротивление восстановлению братства Kappa Alpha, которое началось с марша от «Корува Милкбар» к Президентскому особняку на противоположной стороне кампуса. Задняя веранда кофейни была заполнена по крайней мере пятьюдесятью студентами. Мы слушали, как несколько женщин рассказывали о своём личном опыте сексуального насилия в домах братств. Я почувствовал, как в груди закипает комок ярости, и, чувствуя своё сердцебиение, я отбивал этот ритм на своём барабане джембе, который взял, чтобы возглавить марш. Я спустился с веранды, и все последовали за мной. Мы извивались по кампусу под звуки моего барабана и скандирования, заимствованные из антиглобалистского движения.

— Вот как выглядит демократия!

Вскоре мы прибыли к Президентскому особняку. Это было большое здание из известняка, с видом на поле для гольфа на восточной окраине кампуса. Солнце начинало садиться. Толпа собралась примерно в 15 метрах от входной двери, продолжая наши скандирования, но не зная, что делать дальше. Я увидел, как кто-то внутри дома выглянул из-за шторы.

Несколько из нас сбились в кучу, чтобы принять решение о том, как действовать дальше. Мы решили, что три женщины должны быть избраны представителями, чтобы подойти к двери и попросить личной встречи с Джейком Шрамом. Мира была среди трёх выбранных. Остальные из нас сели на лужайку, замолчав, пока три женщины, взявшись за руки, направились к входной двери. Прежде чем они успели подойти, Джейк Шрам вышел на улицу и пошёл им навстречу.

Они были слишком далеко, чтобы мы могли слышать, поэтому мы все молча сидели, пока они обсуждали. Я видел, как голова Миры кивала, пока она напряжённо говорила. Она никогда не была из тех, кто сдерживает свои истинные чувства. Я не завидовал положению Джейка. Через несколько минут Джейк вернулся в свой дом, и три женщины вернулись. Мира доложила.