Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 69 – Марван Баргути

Что касается ливанского канала «НБС» (New TV), то в течение долгого времени это был один из немногих каналов, из которого мы слышали регулярные, качественные и сочувственные новости о событиях в Палестине и который по-настоящему, а не формально, интересовался палестинскими новостями, давая им приоритет в своих выпусках. Его репортажи из лагерей беженцев, с горячих точек, его аналитические программы, в которых палестинские голоса звучали напрямую, без искажений, были для нас глотком правды. Однако их участие стало ослабевать по мере того как иракские и некоторые саудовские события привлекали больше внимания арабского мира, но они оставались важным источником. Особенно я следил за новостями о палестинских беженцах в Ливане, живущих на протяжении шести десятилетий в условиях крайней нищеты и трудностей в вопросах безопасности, политики, экономики, жизни и образования – вплоть до того, что палестинцам запрещено заниматься более чем восьмьюдесятью профессиями, владеть квартирами, учиться в государственных университетах, открывать клиники или заниматься частной практикой. Они практически полностью исключены из ливанской социальной ткани. Они заперты и ограничены в жалких, перенаселённых лагерях, их положение чрезвычайно сложно и запутанно. Наши братья в Ливане знают, что палестинцы, наиболее стойко придерживающиеся права на возвращение, – это беженцы в Ливане, столп палестинского дела и путь к освобождению. Пришло время ливанцам прекратить несправедливость по отношению к палестинцам в Ливане и предоставить им гражданские и человеческие права, пока длится их изгнание. Их страдания, с позволения Аллаха, продлятся недолго, и они будут в авангарде возвращающихся в Палестину в ближайшее время, но пока они там, они заслуживают достойной жизни.

Тысячи заключённых провели период с 1967 по 1990 год, не имея права или возможности смотреть телевизор в тюрьмах. Я лично пережил тот трудный период, когда тюрьма была лишена каких-либо источников информации, кроме скупых слухов. Оккупационное правительство было вынуждено разрешить телевизоры для заключённых, которые покупали их за свой счет, только после серии длительных и жестких голодовок, в которых пали мученики. Но даже это право было завоёвано в тяжелейшей борьбе и сопровождалось введением дополнительных систем особых ограничений для заключённых в аспектах, которые делали их жизнь более суровой и трудной. Но предоставляя тысячам еврейских уголовных заключённых все блага и заявляя, что она применяет те же законы ко всем, администрация была вынуждена распространить некоторые минимальные права на палестинских и арабских заключённых, хотя и с множеством оговорок. Правда в том, что телевидение играет важнейшую роль в атмосфере тюрем и позволяет тысячам тех, кто отбыл долгие годы – и до сих пор отбывает, – следить за политическими, экономическими, социальными, научными, культурными и другими событиями через телевидение, сохраняя связь с развивающимся миром.

Поэтому телевизор и радио становились нашими общими собеседниками, темами для наших выкрикиваемых через двор обсуждений.

Что касается газет, я ежедневно читал три основные ивритские газеты, которые, несомненно, в целом богаты статьями и анализом и охватывают различные вопросы. Разница между одной газетой и другой была заметна, но в целом израильский медиаландшафт после начала Второй интифады резко сместился в сторону национализма и экстремизма, и многие журналисты, ранее известные более умеренными или либеральными позициями, превратились в апологетов и защитников преступлений своего государства против палестинского народа. Израильская пресса, включая телевидение и радио, в массе своей поставила себя на службу армии, репрессиям и подавлению, отошла от выполнения своей профессиональной и критической роли и встала в строй оккупационной машины, за исключением немногих, кто сохранил остатки объективности и критической позиции по отношению к преступлениям оккупации, но таких было мало, и их голоса тонули в хоре ненависти. В этом контексте газета «Гаарец» всё же отличалась относительно более либеральными и открытыми позициями, предоставляя пространство многим авторам для выражения их иногда критических и резких суждений, и проявляла постоянный интерес к палестинским делам. Среди её писателей появились те, кто заслуживает упоминания и признания за свою принципиальную позицию, такие как Гидеон Леви, чьи репортажи с Западного берега разоблачали жестокость оккупации, Амир Орен, который критически анализировал действия армии, а также статьи ряда либеральных писателей, таких как Акива Элдар и других, которые хотя бы пытались показывать иную перспективу.